Список разделов » Сектора и Миры

Сектор Орион - Мир Беллатрикс - Сказочный мир

» Сообщения (страница 57, вернуться на первую страницу)

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



17 февраля - День спонтанного проявления доброты



Журавлиные перья



Японская сказка





Давно-давно жили в одной горной деревушке бедняки - старик со старухой. Очень они печалились, что детей у них не было.



Однажды в снежный зимний день пошел старик в лес. Собрал он большую охапку хвороста, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьется и стонет, видно, на помощь зовет.



- Ах ты, бедняга! Потерпи немного... Сейчас я тебе помогу.



Освободил старик птицу. Взмахнула она крыльями и полетела прочь. Летит и радостно курлычет.



Настал вечер. Собрались старики сесть за ужин. Вдруг кто-то тихонько к ним постучался.



- Кто бы это мог быть в такой поздний час?



Открыл старик дверь. Видит: стоит в дверях девушка, вся запорошенная снегом.



- Заблудилась я в горах, - говорит. - А на беду, сильно метет, дороги не видно.



- Заходи к нам, - приглашает старуха. - Мы гостье рады.



Взял старик девушку за руку и повел к очагу:



- Садись, обогрейся да поужинай с нами.



Поужинали они втроем. Видят старики, девушка красивая да такая ласковая. Стала она старухе по хозяйству помогать, а потом и говорит:



- Хочешь, бабушка, разомну тебе плечи, спину потру?



- Вот спасибо, доченька. Спина-то у меня и вправду болит. А как тебя по имени зовут?



- О-Цуру.



- О-Цуру, Журушка, хорошее имя, - похвалила старушка.



Пришлась старикам по сердцу приветливая девушка. Жалко им с ней расставаться.



На другое утро собирается о-Цу-ру в дорогу, а старики ей говорят:



- Нет у нас детей, Журушка. Останься с нами жить.



- С радостью останусь, у меня ведь на свете никого нет... А в благодарность за доброту вашу натку я для вас хорошего полотна. Об одном только прошу: не заглядывайте в комнату, где я ткать буду. Не люблю, когда смотрят, как я работаю.



Взялась девушка за работу. Только и слышно в соседней комнате:



кирикара тон-тон-тон.



На третий день вынесла о-Цуру к старикам сверток узорчатой ткани. По красному полю золотые журавли летят.



- Красота-то какая! - дивится старуха. - Глаз не отвести!



Пощупала ткань: мягче пуха, легче пера.



А старик взглянул на девушку и встревожился:



- Сдается мне, Журушка, что ты похудела. Щеки у тебя вон как впали. В другой раз не позволю тебе так много работать.



Вдруг послышался хриплый голос:



- Эй, хозяева дома?



Это пришел торговец Гонта. Ходил он по деревням, скупал полотно у крестьян. Спрашивает Гонта:



- Ну что, бабушка, есть у тебя полотно на продажу? Наткала, верно, за зиму-то?



- Есть на этот раз у нас кое-что получше, господин Гонта, - отвечает старуха. - Вот, взгляни-ка. Это наткала дочка наша Журушка, - и развернула алую ткань перед Гон-той. Золотые журавли словно живые летят.



- О, такого прекрасного узора и в столице никто не видал. Ваша дочь, я смотрю, мастерица! - Гонта полез в кошелек, достал пригоршню золотых монет. Понял он, что в княжеском дворце продаст такую замечательную ткань во сто раз дороже.



- Золотые монеты! Смотрите, настоящее золото! - Старики глазам своим не поверили. Впервые на своем веку видели они золото.



- Спасибо тебе, Журушка, спасибо! - от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. - Заживем мы теперь по-другому. Сошьем тебе новое платье к празднику. Пусть все любуются, какая ты у нас красавица.



Наступила весна. Пригрело солнце. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:



- Сестрица Журушка, поиграй с нами.



Или соберутся дети вокруг Журушки, а она им сказки рассказывает о разных диковинных птицах.



Хорошо было детям играть с Журушкой. Но вот как-то раз снова пожаловал Гонта.



- Здравствуй, дедушка! Не найдется ли у тебя опять такой же ткани, как в прошлый раз? Продай мне, я охотно куплю.



- Нет, не проси. Дочке моей нельзя больше ткать: очень она от этой работы устает. Боюсь, заболеет.



Но Гонта чуть не насильно сунул старику в руки кошелек, набитый золотыми монетами.



- Я заплачу еще дороже, чем в прошлый раз. А если ты не согласишься, пеняй на себя. Худо тебе будет. Меня ведь сам князь прислал, - пригрозил Гонта. - Чтоб через три дня ткань была готова, не то головой поплатишься.



Ушел Гонта, а старик и старуха стали горевать:



- Беда, беда! Что же с нами теперь будет! Пропали наши головы.



Все услышала о-Цуру. Стала она утешать стариков:



- Не бойтесь, не плачьте. Через три дня будет готова ткань, красивее прежней.



Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила за собой дверь наглухо.



Вскоре послышался за стеной быстрый-быстрый стук: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.



День, и другой, и третий стучит ткацкий станок.



- Журушка, заканчивай скорее, будет тебе! - тревожатся старик со старухой. - Ты, верно устала, доченька?



Вдруг послышался грубый голос:



- Ну как, готово? Покажите мне. Это был Гонта.



- Нет, показать нельзя. Журушка крепко-накрепко запретила к ней входить, пока она ткет.



- Ого! Вот еще выдумки! Я вижу, ваша дочь привередница. Ну, я и спрашивать у нее не стану!



Оттолкнул Гонта стариков и настежь распахнул дверь.



- Ой, там жу-жу-равль! - испуганно забормотал он.



Входят старики - и правда, стоит за ткацким станком большая птица. Широко раскрыла она свои крылья, выщипывает у себя клювом самый нежный мягкий пух и ткет из него красивую ткань: кири-кара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.



Захлопнули старики дверь поскорее, а Гонта со всех ног убежал - так он испугался.



На другое утро прибежали дети звать Журушку.



- Журушка, выйди к нам, поиграй с нами или сказку расскажи.



Но в ткацкой комнате все было тихо.



Испугались старик со старухой, открыли дверь и видят: никого нет. Лежат на полу прекрасная узорчатая ткань, а кругом журавлиные перья рассыпаны... Начали старики звать дочку, искали-искали, да так и не нашли...



Под вечер закричали дети во дворе:



- Дедушка, бабушка, идите сюда поскорее!



Выбежали старики, глядят... Ах, да ведь это журавль. Тот самый журавль! Курлычет, кружится над домами. Тяжело так летит...



- Журушка наша, Журушка! - заплакали старики.



Поняли они, что это птица, спасенная стариком, оборотилась девушкой... Да не сумели они ее удержать.



- Журушка, вернись к нам, вернись!



Но все было напрасно. Грустно, грустно, точно прощаясь, крикнул журавль в последний раз и скрылся в закатном небе.



Долго ждали старик со старухой, но Журушка так и не вернулась.



Есть, говорят, на дном из дальних островов большое озеро. Видели там рыбаки журавля с выщипанными перьями. Ходит журавль по берегу и все поглядывает в ту сторону, где старик со старухой остались.


Прикрепленное изображение (вес файла 93.3 Кб)
317aa30d4e5c.jpg
Дата сообщения: 17.02.2013 15:54 [#] [@]

Chanda, грустная сказка.

Дата сообщения: 19.02.2013 00:23 [#] [@]

Как и большинство японских сказок...

Дата сообщения: 18.02.2013 18:32 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



23 февраля – День защитника отечества.



Про глупого змея и умного солдата



Русская народная сказка





В некотором царстве, в некотором государстве жил-был солдат. Отвоевал он войну и пошел домой. Идет, трубочку покуривает да песни распевает.



Шел он, шел и пришел под вечер в какую-то деревушку. Подошел к ближней избенке и стучит в окно:



— Эй, хозяева, пустите солдата переночевать!



Никто не отзывается.



Пошел солдат к другой избе, постучал. И здесь молчат. Пошел солдат к третьей. Поднялся на крылечко, давай стучать в дверь. И здесь ни ответа, ни привета. Открыл солдат дверь, вошел в избу. Смотрит — никого нет, все кругом пылью да паутиной покрыто.



«Что за диво? — думает солдат. — Куда все люди из этой деревни подевались?»



Стал ходить по избам. Куда ни заглянет — везде пусто...



Вошел наконец в последнюю избушку. Сидит там на печке старик, вздыхает да плачет.



— Здравствуй, добрый человек! — говорит солдат.



— Здравствуй, служивый. Как ты сюда попал? Видно, жизнь тебе надоела. На войне уцелел, а здесь ни за что пропадешь.



— Это почему?



— А потому, что повадился к нам змей летать, людей пожирать. Всех проглотил, меня одного до утра оставил. А завтра прилетит и меня съест, да и тебе несдобровать. Разом двух проглотит!



— А может, и подавится? — говорит солдат. — Дай-ка я с тобой переночую да посмотрю завтра, какой такой змей к вам летает.



Легли, переночевали.



Утром поднялась вдруг сильная буря, затряслась изба — прилетел змей. Сунул голову в дверь, увидел старика и солдата.



— Ага, — говорит, — прибыль есть! Оставил одного, а нашел двух — будет чем позавтракать!



— Будто и взаправду съешь? — спрашивает солдат.



— Съем да облизнусь!



— Врешь, подавишься!



— Да ты разве сильнее меня?



— Еще бы! Небось сам знаешь, что солдатская сила куда больше твоей.



— А ну давай попробуем, кто кого сильнее!



— Давай!



Поднял змей большущий камень и говорит:



— Смотри, солдат: я этот камень одной лапой раздавлю — только песок посыплется!



— Дави, посмотрю!



Змей взял камень в горсть и стиснул, да так крепко, что он в мелкий песок обратился, искры во все стороны посыпались.



— Экое диво! — говорит солдат. — А ты попробуй так сожми камень, чтобы из него вода потекла.



— Этого я не могу, — говорит змей.



— А я могу! Сейчас покажу.



Вошел солдат в избу — он еще с вечера углядел на столе узелок творогу, — вынес этот узелок и ну давить! Сыворотка так и потекла наземь.



— Что, видел? У кого силы больше?



— Правда, солдат, рука у тебя сильнее моей... А вот попробуем, кто из нас громче свистнет!



— Ну, свистни!



Змей как свистнул — деревья закачались, все листья с них осыпались.



— Хорошо ты свистишь, а все не лучше моего, — говорит солдат. — Завяжи-ка наперед свои глазищи, а то как я свистну, они у тебя изо лба выскочат!



Змей послушался и завязал глаза рогожей.



— А ну, свистни!



Солдат взял дубину да как стукнет змея по голове! Змей зашатался, во все горло закричал:



— Полно, полно, солдат, не свисти больше! И с одного раза глаза чуть не вылезли, а в ушах и сейчас звенит.



— Ну, как знаешь, а я, пожалуй, готов и еще разок-другой свистнуть.



— Нет, не надо! Не хочу больше спорить. Давай лучше с тобой побратаемся: ты будь старшим братом, а я — меньшим.



— Не к лицу мне с тобой брататься, ну да ладно уж, будь по-твоему!



— Ну, брат, — говорит змей, — бросим мы этого старика, будем своим хозяйством жить. Ступай в степь, там стадо волов пасется. Выбери самого жирного и тащи сюда!



Нечего делать, пошел солдат в степь.



Видит — пасется большое стадо волов. Солдат давай их ловить да за хвосты связывать.



Змей ждал, ждал — не выдержал и сам побежал.



— Что так долго? — спрашивает.



— А вот постой, — отвечает солдат, — свяжу штук пятьдесят да за один раз и поволоку всех домой, чтоб на целый месяц хватило.



— Экий ты! Разве нам здесь век вековать? Хватит и одного.



Ухватил змей самого жирного вола за хвост, взвалил на плечи и потащил в деревню.



— Как же это так, — говорит солдат, — я столько волов связал — неужели их бросить?



— Брось, — отвечает змей. — На что они нам!



Пришли в избу, наложили два котла говядины, а воды нету.



— Нá тебе воловью шкуру, — говорит змей солдату. — Ступай набери полную воды и неси сюда — станем обед варить.



Солдат взял шкуру, потащил к колодцу. Еле-еле порожнюю тащит.



Пришел к колодцу и давай окапывать его кругом.



Змей ждал, ждал — не выдержал, побежал сам:



— Что это ты, брат, делаешь?



— Хочу колодец кругом окопать да в избу перетащить, чтоб не нужно было каждый день ходить по воду.



— Экий ты! Что затеваешь! На это много времени уйдет, а нам обед варить!



Опустил змей в колодец воловью шкуру, набрал полную воды, вытащил и понес домой.



— А ты, брат, — говорит он солдату, — ступай в лес, выбери сухой дуб и волоки в избу: пора огонь разводить.



Пошел солдат в лес, начал лыко драть да веревку вить. Свил длинную-предлинную веревку и принялся дубы опутывать.



Змей ждал, ждал — не выдержал, сам побежал в лес:



— Что так мешкаешь?



— Да вот хочу зараз дубов двадцать зацепить веревкою да и тащить, чтоб надолго дров хватило.



— Экий ты, все по-своему делаешь! — говорит змей.



Вырвал с корнем толстый дуб и сам поволок к избе.



Солдат сделал вид, что крепко сердит: курит свою трубочку, сам ни словечка не говорит.



Наварил змей говядины, зовет солдата обедать.



А солдат сердито отвечает:



— Не хочу!



Вот змей съел один целого вола, выпил воловью шкуру воды и стал солдата выспрашивать:



— Скажи, брат, за что сердишься?



— А за то и сержусь, — отвечает солдат, — что я ни сделаю, все не так, все не по-твоему.



— Ну не сердись, помиримся!



— Если хочешь со мной помириться, вези меня в мою деревню.



— Изволь, брат, отвезу.



Сел солдат змею на спину и полетел на нем.



Подлетел змей к деревне, спустился на землю. Увидели его ребятишки. Бегут, во все горло кричат:



— Солдат приехал! Змея привез!



Змей испугался и спрашивает:



— Что, что они кричат? Никак я не разберу.



— А то и кричат, что сейчас за тебя примутся!



«Ну, — думает змей, — коли в этих местах малые ребята таковы, то взрослые и подавно спуску не дадут!»



Сбросил солдата — да бежать.



Убежал и пропал, как в воду канул. Перестал по деревням летать да людей пожирать — так напугался!


Прикрепленное изображение (вес файла 48.8 Кб)
04.jpg
Дата сообщения: 23.02.2013 20:20 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



25 февраля – Всемирный день тишины



Ольга Курненкова



Сказка про тишину





Тишина... Слово, холодновато-терпкое на вкус, стеклянно-матовое на цвет... Прохладно-глянцевое в ладонях, как осеннее яблоко. Но она бывает разной, эта странная незнакомка.



А знаете, откуда взялось выражение "послушать Тишину?" Сейчас расскажу. Так вот: в далёкие-предалёкие времена, когда люди и звери только-только получили голоса и всячески старались сделать их лучше, громче и сильнее, шум стоял невыносимый. Ведь никто не хотел слушать других! Каждый считал себя самым лучшим и в полный голос, а то и криком, старался в этом убедить других. Те, кому это пытались доказать, тоже не оставались в долгу, и, в результате, леса, моря и горы сутки напролёт рычали, кричали, пищали и жужжали. Дневные существа шумели днём, ночные, соответственно, ночью, и в результате никто не высыпался. Кроме того, те, КОМУ мешали спать, опять-таки в полный голос ругались на тех, КТО мешал, что спокойствия тоже не прибавляло. Но вот однажды, когда несчастные, замученные и охрипшие люди, птицы, звери и рыбы пытались в очередной раз выяснить, кто же всё-таки лучший, они заметили странное существо, которое МОЛЧА сидело и наблюдало за ними. Увидев его, все очень обрадовались новому лицу - ведь все друг друга давно знали, оспорили и обсудили. И все они, все, кто был, подступили к существу, и стали спрашивать: "Кто ты?" "Я - Тишина", - сказало существо. Никто из собравшихся не знал такого названия. Но это их не смутило. Обступив Тишину со всех сторон, они стали кричать, рычать, пищать и жужжать, требуя, чтобы Тишина рассудила, чей голос лучший. Естественно, без ссор не обошлось - и через некоторое время звери напрочь забыли про Тишину. Шумели они до самых сумерек. А Тишина усмехалась - и молчала. И только тогда, когда солнце наполовину спряталось за горизонт, Тишина подняла руку, чтобы привлечь к себе внимание. Первые ряды собравшихся закричали тем, кто стоял подальше: "Давайте послушаем Тишину!" И через некоторое время стало тихо. Тишина встала, расправила полы плаща... и опять промолчала. Но так как на этот раз никто из зверей не говорили ни слова, то наступившее молчание они восприняли как самостоятельный голос. Голос, в котором слышалось и журчание воды, и шорох ветра в кронах деревьев, и шелест листьев, и звон капели... В потрясённом молчании стояли звери вокруг Тишины, а она смотрела на них и улыбалась. И потом просто повернулась и ушла. А существа, оставшиеся на поляне, поняли, что никогда ещё не слышали голоса лучше. Смущённые, они разошлись. И с тех пор перестали шуметь просто так, оценив, как здорово побыть в тишине. И детей своих так же воспитывать стали. А вы замечали, что самое тихое время - в сумерках и на рассвете? Значит, и ваш далёкий-далёкий предок был на той поляне и в самый первый раз слушал Тишину...


Прикрепленное изображение (вес файла 274.9 Кб)
0_b929d_f4bff1d_XXL.jpeg
Дата сообщения: 25.02.2013 18:50 [#] [@]

СКАЗКА К ПРОШЕДШЕМУ ПРАЗДНИКУ



По техническим причинам выкладываю сегодня. 1 марта - Праздник прихода весны



Александр Светлов



Весенняя сказка дождя





Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо.



Хочу лежать в белом, плыть на сырой волне ветра, быть похожей на облако, и пусть он несёт меня неведомо куда между небом и землёй. А может, и я потом превращусь в дождь и стеку слезами в землю, а музыка этого дождя прольётся в чьи-нибудь стихи.



Слишком грустные стихи. Я их уже так много прочитала. Лучше бы писали радостные. Нет, уж пусть всё будет правдой. Любви нет. И я уже ничего не хочу.





В старом парке пахло прелой землёй, и даже оставался кое-где снег. Мокрые, чёрные стволы тихонечко гудели, готовясь удивить мир своей волшебной листвой. А главное - это первый весенний дождь. Настоящий весенний дождь, который потом будет пахнуть солнцем, пыльцой и цветами.





Перед ним вприпрыжку важно прошлась мокрая ворона. Она посмотрела на него одним глазом и деловито каркнула. Потом взмахнула крыльями и, очертив дугу, скрылась за кустом, за ветками которого смутно проглядывался силуэт скамейки. Кажется, на ней кто-то сидел. Сердце вздрогнуло, и волна предчувствий захлестнула с головой. Несколько шагов...





- Здравствуй. Ты мне снишься почти каждую ночь.



- Молодой человек, я не ищу знакомств. Оставьте свои дежурные шуточки и идите своей дорогой.



- Я видел, как у тебя растут крылья, только вместо перьев были лепестки орхидей.



- Оставьте меня!



- Ты переливалась, как радуга, и от тебя лилась музыка. Вот прямо из тела. Ты просто звучала вся целиком.



- Прекратите!



- Я прикасался к тебе, а ты, смеясь, рассыпалась на тысячу маленьких звёздочек, а потом снова превращалась в радугу, и опять из тебя лилась музыка.



- Замолчите! Я прошу Вас уйти!





Когда силуэт незнакомца окончательно растворился в сумраке парка, к ней подошла ворона. Она внимательно посмотрела на неё сначала одним глазом, потом другим, поворчала, и по-хозяйски, деловито подошла и клюнула в ногу.





Его остановил крик. Кричала она. Он бросился назад. Она забралась с ногами на скамейку, но это ли преграда вороне, которая уже намеревалась снова клюнуть её в ногу.





- Помоги же, что ты стоишь!



- Не бойся, пойдём.



- Куда?!



- Друг к другу!





Ворона смотрела, как они удалялись по аллее. Ей нравилось, что от его прикосновения она рассыпалась на маленькие звёздочки, а потом снова превращалась в радугу. Вороне очень нравилась музыка. Их музыка. Ведь именно он был создателем этих аккордов, и только он мог подарить ей те самые крылья.





- Так значит, она есть? - спросила она.



- А разве что-то есть другое? - ответил он.





Ворона спокойно расправила крылья и, превратившись в солнечный луч, поднялась к небу, разорвав мутное одеяло нескончаемых туч.


Прикрепленное изображение (вес файла 255.7 Кб)
1333225258_kto-eto-tam-takoy-strashnyy.jpg
Дата сообщения: 02.03.2013 18:30 [#] [@]

СКАЗКА К ПРОШЕДШЕМУ ПРАЗДНИКУ



По техническим причинам выкладываю сегодня. 1 марта - Всемирный день кошек



Лили де Мон



Кошка





Вы знаете, что происходит с кошкой, когда ее забывают гладить?



Сначала она не верит в происходящее. И продолжает ластиться, будто все так, как она привыкла. И никак не может взять в толк, почему он больше не ищет ее первым делом по всему дому, когда приходит, чтобы погладить, заглянуть в ее счастливые глаза и с улыбкой сказать: "А вот и я. Скучала?" Поэтому она бежит здороваться первая и не замечает, что он, машинально почесывая ее за ушком, думает о чем-то совершенно другом.



Затем она начинает задумываться, почему от нее снова нетерпеливо отмахнулись. Может, он просто не в духе? Мало ли что... И покорно ждет ночи, чтобы пробраться в кровать и свернуться клубочком у него в ногах, когда он уже спит.



Когда он впервые в жизни приходит под утро, она понимает, что что-то таки случилось. Она ждет с утра и до вечера, а потом всю ночь спит чутко, боясь пропустить приход самого важного для нее человека. И так безумно радуется, когда он все-таки появляется, что сразу прощает его. Она ведь его кошка.



Однажды недопонимание все же превращается в ссору: он снова ее грубо оттолкнул, а она впервые выпустила когти. И вот он с недоумением и легким раздражением смотрит на нее, обрабатывая поцарапанный палец йодом, а она сидит в самом темном углу и ругает себя за случившееся. Как она могла так с ним поступить? Ведь это же ее он... Ее все чаще посещают сомнения: что же с ним случилось? Может, она что-то сделала не так? Да, это все ее вина - она не была достаточно внимательна... ведь так?..



Он впервые на нее накричал. Она забивается в дальний угол и плачет. Потому что не видит выхода. Слезы тяжелыми каплями падают в пыль, она брезгливо отдергивает лапки от грязных лужиц и торопливо умывается.



Они все время ругаются. Он кричит, она со слезами на глазах шипит на него, с каждым разом все более яростно. И все чаще, вонзая в него когти, не чувствует его боль так, как раньше. Ей стало все равно?



Он пришел злой, уже привычно накричал на нее за разбросанные по коридору тапки. Она подбежала к нему и угрожающе зашипела... испуганный визг, стук падающего тела и скрип когтей по полу. Он ударил ее. Ночью, вылизывая ушибленную лапку, она принимает решение.



Утром он находит только открытую форточку. Она ушла гулять сама по себе. И лишь изредка и с неохотой вспоминает того, кто забывал ее гладить...


Прикрепленное изображение (вес файла 104.6 Кб)
19780429ac22062ce8fdbb2fb3911e7f-d3hrmxy.jpg
Дата сообщения: 02.03.2013 18:35 [#] [@]

СКАЗКА К ПРОШЕДШЕМУ ПРАЗДНИКУ



3 марта – Всемирный день писателя



Аркадий Аверченко



Неизлечимые





Спрос на порнографическую литературу упал.



Публика начинает интересоваться сочинениями по истории и



естествознанию. (Книжн. известия)





Писатель Кукушкин вошел, веселый, радостный, к издателю Залежалову и, усмехнувшись, ткнул его игриво кулаком в бок.



- В чем дело?



- Вещь!



- Которая?



- Ага! Разгорелись глазки? Вот тут у меня лежит в кармане. Если будете паинькой в рассуждении аванса - так и быть, отдам!



Издатель нахмурил брови.



- Повесть?



- Она. Ха-ха! То есть такую машину закрутил, такую, что небо содрогнется! Вот вам наудачу две-три выдержки.



Писатель развернул рукопись.



- "...Темная мрачная шахта поглотила их. При свете лампочки была видна полная волнующаяся грудь Лидии и ее упругие бедра, на которые Гремин смотрел жадным взглядом. Не помня себя, он судорожно прижал ее к груди, и все заверте..."



- Еще что? - сухо спросил издатель.



- Еще я такую штучку вывернул: "Дирижабль плавно взмахнул крыльями и взлетел... На руле сидел Маевич и жадным взором смотрел на Лидию, полная грудь которой волновалась и упругие выпуклые бедра дразнили своей близостью. Не помня себя, Маевич бросил руль, остановил пружину, прижал ее к груди, и все заверте..."



- Еще что? - спросил издатель так сухо, что писатель Кукушкин в ужасе и



смятении посмотрел на него и опустил глаза.



- А... еще... вот... Зззаб... бавно! "Линевич и Лидия, стесненные тяжестью водолазных костюмов, жадно смотрели друг на друга сквозь круглые стеклянные окошечки в головных шлемах... Над их головами шмыгали пароходы и броненосцы, но они не чувствовали этого. Сквозь неуклюжую, мешковатую одежду водолаза Линевич угадывал полную волнующуюся грудь Лидии и ее упругие выпуклые бедра. Не помня себя, Линевич взмахнул в воде руками, бросился к Лидии, и все заверте..."



- Не надо, - сказал издатель.



- Что не надо? - вздрогнул писатель Кукушкин.



- Не надо. Идите, идите с Богом.



- В-вам... не нравится? У... у меня другие места есть... Внучек увидел бабушку в купальне... А она еще была молодая...



- Ладно, ладно. Знаем! Не помня себя, он бросился к ней, схватил ее в объятия, и все заверте...



- Откуда вы узнали? - ахнул, удивившись, писатель Кукушкин. - Действительно, так и есть у меня.



- Штука нехитрая. Младенец догадается! Теперь это, брат Кукушкин, уже не читается. Ау! Ищи, брат Кукушкин, новых путей.



Писатель Кукушкин с отчаянием в глазах почесал затылок и огляделся:



- А где тут у вас корзина?



- Вот она, - указал издатель.



Писатель Кукушкин бросил свою рукопись в корзину, вытер носовым платком мокрое лицо и лаконично спросил:



- О чем нужно?



- Первее всего теперь читается естествознание и исторические книги. Пиши, брат Кукушкин, что-нибудь там о боярах, о жизни мух разных...



- А аванс дадите?



- Под боярина дам. Под муху дам. А под упругие бедра не дам! И под "все завертелось" не дам!!!



- Давайте под муху, - вздохнул писатель Кукушкин.



Через неделю издатель Залежалов получил две рукописи. Были они такие:





I. Боярская проруха



Боярышня Лидия, сидя в своем тереме старинной архитектуры, решила



ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, она стала



стягивать с красивой полной ноги сарафан, но в это время распахнулась



старинная дверь и вошел молодой князь Курбский.



Затуманенным взором, молча, смотрел он на высокую волнующуюся грудь



девушки и ее упругие выпуклые бедра.



- Ой, ты, гой, еси! - воскликнул он на старинном языке того времени.



- Ой, ты, гой, еси, исполать тебе, добрый молодец! - воскликнула



боярышня, падая князю на грудь, и - все заверте...





II. Мухи и их привычки



ОЧЕРКИ ИЗ ЖИЗНИ НАСЕКОМЫХ



Небольшая стройная муха с высокой грудью и упругими бедрами ползла по



откосу запыленного окна.



Звали ее по-мушиному - Лидия.



Из-за угла вылетела большая черная муха, села против первой и с еле



сдерживаемым порывом страсти стала потирать над головой стройными



мускулистыми лапками. Высокая волнующаяся грудь Лидии ударила в голову



черной мухи чем-то пьянящим... Простерши лапки, она крепко прижала Лидию к



своей груди, и все заверте...


Прикрепленное изображение (вес файла 184.7 Кб)
01 (7).jpg
Дата сообщения: 04.03.2013 19:37 [#] [@]

СКАЗКА К ПРОШЕДШЕМУ ПРАЗДНИКУ



А ещё 3 марта - День квадратного корня



Братья Гримм



Репа





Жили два брата, и оба были солдаты, но один из них был богат, а другой беден. Вот и задумал бедный от своей бедности отделаться, бросил службу и пошел в землепашцы. Вспахал, взборонил свое поле и засеял его семенем репы. Семя взошло, и выросла на поле между другими одна репина пребольшая, прекрепкая и претолстая, и все еще росла... Ну, право, ее можно было бы назвать царицей над всеми репами, потому что такой другой еще никогда не бывало, да вряд ли и будет.



Под конец она уже так разрослась, что одна могла собою заполнить целую повозку, и ту два вола еле тащили, и поселянин сам не знал, что ему с тою репою делать, и на счастье ли ему или на несчастье она такою уродилась.



Стал он раздумывать: "Продать ее - немного за нее получишь, а самому ее есть - так я и от других, мелких реп сыт буду... Разве вот что! Не поднести ли мне ее королю в подарок?"



Вот и взвалил он ее на повозку, впряг двух волов, привез репу ко двору и подарил королю.



"Что это за диковинка такая? - сказал король. – Видал-таки я много дивного на своем веку, но такого чудища никогда не видывал. Из каких семян такая репища уродиться могла? Или уж это тебе одному удача, и ты уж один такой счастливчик?" - "О нет, - сказал поселянин, - счастливчиком я никогда не был: я просто бедняк-солдат; нечем мне было питаться, вот и покинул я службу и принялся землю пахать. Есть у меня и еще брат, богатый, и вам, государь, он известен; а у меня ничего нет, вот и забыт я всеми".



Король над бедняком сжалился и сказал: "С бедностью своею ты расстанешься и так будешь мною одарен, что сравняешься со своим богатым братом".



И подарил ему много денег, земель, луга и стада и таким богачом его сделал, что другой брат с ним по богатству и равняться не мог.



Когда этот богатый-то прослышал, что удалось его брату одной репкой зашибить, позавидовал он брату и стал думать, как бы ему тоже добиться такого счастья.



Но только он задумал дело гораздо лучше сладить: захватил с собою золото и красивых коней и все это свез королю в подарок, думая, что тот его за это отдарит как следует: "Ведь уж если брату так много за одну репу получить пришлось, так, верно же, я в накладе не останусь?"



Король принял подарок и сказал, что не знает, чем его отдарить, разве что подарить ему диковинную репину. Вот и вынужден был богатый брат взвалить репину своего брата на телегу и везти домой.



Дома он уж не знал, на ком бы ему излить свою злобу! И вот надумал он своего брата убить: нанял убийц, посадил их в засаду, а сам пошел к брату и говорит: "Братец, я знаю место одного клада, пойдем вместе, откопаем его и поделим пополам".



Брат согласился и пошел без всякой опаски. Когда же они дошли до засады, наемные убийцы на него бросились, связали его и собирались уже вешать его на дерево, как вдруг раздалось вдали громкое пение и топот копыт... Разбойники перепугались, сунули свою жертву в мешок, вздернули мешок на дерево и бросились бежать сломя голову.



Очутившись в мешке, поселянин бился, бился и добился того, что проделал в мешке дыру и высунул из нее голову. А тот, что по дороге ехал и что так напугал разбойников, был не кто иной, как странствующий студент - молодой малый, который, весело напевая свою песенку, ехал через лес по дороге.



Когда поселянин увидел, кто по дороге проезжает, он и крикнул: "Приветствую тебя, желанный друг!"



Студент стал озираться, не зная, откуда это послышался ему голос, и наконец спросил: "Кто меня зовет?" Тогда тот из мешка отвечал ему: "Взгляни наверх, я здесь сижу в мешке премудрости: в короткое время я здесь успел приобрести дивные знания, и перед теми знаниями все школы в мире ничто! Еще немного, и я закончу свою науку, сойду вниз и буду всех людей мудрее. Я разумею звезды и небесные знамения, и веяние ветра, умею исчислять песок морской, умею лечить все болезни, знаю и силу всех трав, знаю названия всех птиц и всех камней. О, если бы ты мог хоть на миг здесь очутиться, ты узнал бы, какая сладость проистекает из мешка мудрости!"



Студент, услышав это, рот разинул и говорит: "Благословен тот час, когда я тебя встретил! Нельзя ли мне хоть ненадолго побыть в мешке мудрости?" А тот, наверху, сделал вид, что пускает его в мешок неохотно, и сказал: "Ненадолго я тебя, пожалуй, сюда и пущу, за деньги и за доброе слово; но тебе придется прождать еще час, мне еще кое-чему осталось поучиться".



Прождав немного, студент соскучился и стал проситься в мешок, уж очень велика была его жажда знания!



Тут наш хитрец прикинулся, будто он, наконец, сдается на его просьбы, и сказал: "Чтобы я мог выйти из вместилища мудрости, ты должен бережно спустить мешок по веревке, тогда и войдешь в него".



Студент спустил его, высвободил из мешка и крикнул: "Ну, теперь живее вздергивай меня наверх!" - и тотчас хотел в мешок вступить. "Стой! крикнул наш хитрец. - Не так ты лезешь!" Сунул его в мешок головой, завязал накрепко и вздернул на дерево; а потом встряхнул его, приговаривая: "Ну что, каково, приятель? Небось, уж чувствуешь приток мудрости и за опыты, чай, принялся? Так и посиди же там, пока не поумнеешь!"



Сел на лошадь студента, поехал домой да через часок уж прислал кого-то спустить глупца с дерева.


Прикрепленное изображение (вес файла 148.6 Кб)
t_5277_1_1317027390_big_rsz.jpg
Дата сообщения: 04.03.2013 19:40 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



5 марта - день рождения Колобка



Автор под ником ANT555



Взято здесь: http://moja-skazka.ru



КОЛОБОК – поучительная детская сказка о мучном изделии





Старая не моя сказка на новый лад



Эх, на дворе ХХI век, а старым дедушкам и бабушкам по-прежнему иногда хочется чего-нибудь вкусного, румяного, чтобы сразу из печи, а не черствого, как в сельском магазине.



Вот и проснулся как-то наш сказочный дедушка в воскресное утро, прокашлялся для начала от вчерашнего «беломора», да и говорит бабке, которая давно огород обошла, зелени нащипала, тарелками уже бренчит:



– Старуха! Сегодня, чай, праздник по святцам? Ты бы хоть в честь этого стряпню какую затеяла…



– Откуда тебе стряпня? До пенсии еще неделя, да и магазин сегодня закрыт! И продуктов у нас в запасе нет: сам понимаешь, кризис – не детская сказка. Да и вообще на диете я.



- Совсем обленилась, старая! В молодости ты какая повариха знатная была! Суп из топора могла сварганить! Вот и теперь поройся по кладовкам – глядишь, где-то и мука осталась…



– Ой, верно, на днях кулечек в старом сундуке заметила – мука «Макфа», оренбургского помолу. Только мало ее, на один колобок всего хватит.



– Ладно, один для нас двоих сойдет. Зубы уже не свои, много не съедим.



А старушка уже побежала по амбарам к заветным сундукам. Дед хотел печку русскую раскочегарить, да махнул на нее рукой и включил электрическую духовку. Тут и у бабушки тесто скорехонько готово было. Еще полчасика – и в духовке аппетитно зарумянился колобок.



Дед на него только руки потирал – сейчас, бабка, попробуем твою стряпню! Ай, горячо!



– Поставь-ка его на окно остудить! Да огурчиков нарежь солененьких, а я пока в чуланчик сбегаю, там от тебя бутылочку прячу…



…Скоро сказка сказывается. Думаете, колобок с окошка в лес убежал? Ничего подобного!



Стук-стук в дверь – сын великовозрастный, по занятиям – вечный заяц, к старикам заглянул. Стрельнуть с их пенсии на пиво и сигареты.



– Ой, как у вас тут румяно пахнет! Что за праздник?



– Выходной, понимаешь! Садись, ржаного пирожка попробуй с овсяным кисельком!



– Что вы, старые! С этого полнеется! Я уж что-нибудь другое! – и ушел, бренча бабушкиной сотней в кармане.



Только дед огурчиком хрумкнул, за рюмочкой потянулся, как в дверь снова тут-тук: сосед-алкаш прется, ревет, как медведь, дескать, плесни рюмочку, голова раскалывается, а я тебе дрова напилю после праздничка в четверг!



Ну, что с ним будешь делать – налил, лишь бы убрался. Вот такая сказка…



– Садись, бабка, попробуем колобок!



Но в дверь снова тук-тук: контролеры-милиционеры, словно серые волки.



– Мак-коноплю, дедушка-бабушка, в огороде не сеете? А чем это у вас колобочек измазан? Протокольчик составим!



– Какой мак, родимые? Это ж сказка, народный рецепт – колобок. Без мака он словно колбаса из сои. Давайте, я вам по рюмке – и без протокольчика!



На том и расстались. Смотрит дед – в чекушке заметно убыло, а он еще не ел, не пил. Колобок на стол, огурчики-грибочки ближе к делу! Только в дверь снова тук-тук, дочь непутевая, словно лисичка подолом длинным машет. Здрасьте, папа-мама!



Ну, как такой откажешь? И тысячу, отложенную на черный день, отдашь, и корзинку огурчиков-помидорчиков с родного огорода. Ну и колобка туда же – внучат гостинцем порадовать.



А вы как думали? Не плачь, дед, не плачь, баба – будут у вас еще колобки с маком, водка с перцем, пенсия выше уровня инфляции! Такая вот поучительная сказка для детей.


Прикрепленное изображение (вес файла 312.3 Кб)
1244688463_2178608.jpg
Дата сообщения: 05.03.2013 15:30 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



8 марта — Международный женский день



Кир Булычев



Хочешь улететь со мной?





Я попал на Дарни по будничному делу — как бывший спортсмен, а ныне скромный агент Олимпийского комитета.



Участие команды Дарни в Гала-Олимпиаде не вызывало сомнений. Сомнения вызывал размер планетарного взноса в олимпийский фонд.



Встречали меня солидно, но скучно. В зале было жарко, под потолком суетились и щебетали рыжие птички, в кадках томились чахлые деревца. По стене черным ожогом протянулась неровная полоса сажи.



В зал, опоздав к церемонии, ворвался, как бешеный слон, поседевший, раздобревший Син-рано, которого я встретил восемь лет назад в громадном, шумном и бестолковом Корае, на легкоатлетическом кубке. Там мы с ним оказались в одном гостиничном номере. Я выступал за Землю в прыжках в высоту, а он был одним из первых на Дарни толкателей ядра.



Встреча была такой, словно все эти годы мы провели в мечтах о ней.



— Ты живешь у меня, — сказал Син-рано, когда мы покидали космопорт. — Стены покрепче, чем в гостинице, хорошее бомбоубежище, ребята у меня надежные.



Слова Син-рано о бомбоубежище удивили меня. Впрочем, путеводитель не упоминал о войнах на планете, так что воспримем их как шутку. Но, когда он затолкал меня на заднее сиденье своей машины, а сам уселся на водительское место, машина преобразилась: боковые стекла скрылись за металлическими шторками, а спереди осталась лишь узкая танковая щель.



— Не беспокойся, — сказал Син-рано.



В салоне пахло горячим железом и машинным маслом. Син-рано скинул пиджак. Под ним была перевязь с кобурой.



— Забавно, — сказал я. — Нигде об этом ни слова.



— Во-первых, — спокойно ответил Син-рано, — это местные неприятности, к тому же недавние. Во-вторых, такие события чернят репутацию. А малые планеты очень чувствительны к своей репутации. Олимпийский комитет, узнай он об этом, отлучил бы нас от движения.



— Значит, войны нет?



— Нет, — сказал Син-рано. — Я бы не стал тебя обманывать. Вдобавок...



Он не успел докончить. Бронированное чудовище выползло на шоссе наперерез движению. Наша машина вильнула и буквально прыгнула вперед.



Я не могу рассказать ничего интересного о дарнийских пейзажах, потому что любоваться ими сквозь танковую амбразуру сложно. Мы въехали в город; я догадался об этом по тому, что наше движение стало неравномерным — приходилось останавливаться на перекрестках, проталкиваться сквозь толкучку автомобилей. Вскоре мы окончательно застряли в пробке. И тут послышались нестройные выстрелы и крики. Впереди полыхнуло — там взорвалась бомба.



— Надо свернуть, — бормотал Син-рано. Машины вокруг сигналили, словно кричали. Это было похоже на пожар в театре, где в дверях застревает орущее скопище людей.



Внезапно стрельба стихла.



— Обошлось, — сказал Син-рано.



Мы подъехали к дому. Он стоял на склоне пологого холма, поросшего редкими деревьями. Между ними паслись коровы.



Нам пришлось довольно долго простоять перед высокой решеткой ворот, увитых поверху колючей проволокой. Наконец прибежал молодой человек, открыл ворота и сказал, что электричества в доме нет — Гинрини взорвали электростанцию.



— Познакомься, — сказал Син-рано. — Мой друг с Земли, Ким Петров, я тебе о нем рассказывал. А это Рони, мой младший.



Парень смутился. У него были светло-желтые волосы и тонкая кожа в веснушках, он легко краснел.



... За столом, который стоял в полуподвальном помещении, — свет попадал туда через бойницы под потолком, мы сидели при свечах, — я познакомился с остальными членами семейства Син-рано. Старшего брата Рони звали Минро. Минро был худ, напряжен и преувеличенно аккуратен в движениях. Там же сидели два племянника и племянница по имени Нарини. Как сказал Син-рано, они осиротели шесть лет назад, теперь живут с ним.



Что осталось в памяти от того обеда? Ярко-красные яблоки, которые мы ели на десерт, — у них был странный земляничный вкус. Неприятная манера Минро, старшего сына: он так долго и настороженно трогал вилкой кусочки мяса на тарелке, что казалось, он решал страшную проблему — отравят или не отравят. И еще я заметил, как хороша племянница Син-рано Нарини. Она сидела молча между своими братьями и не смотрела на меня...



После обеда Син-рано увел меня наверх, на плоскую крышу. Там было приятно — поднялся легкий ветерок, был виден весь город. Минут десять мы вспоминали прошлое, потом разговор перешел на олимпийские проблемы и с них должен был вот-вот скользнуть на явь планеты. Но не скользнул, потому что над городом серой башней поднялся столб дыма, на черном фоне которого искорками зажглись разрывы. На крышу прибежал Рони и сказал, что по радио передали: Понари пробились на танках к цитадели Гинрини, но у них ничего не выйдет, на помощь Гинрини пришли все синие.



Столб дыма рос, в нем мелькали языки пламени. Пришел старший, брезгливый Минро, и сообщил, что полиция блокировала район, но внутрь не входит.



— Они всегда так, — сказал он. — Ждут, пока перебьют друг друга.



Представление грозило затянуться, и я решил погулять вокруг дома. Никто не возражал.



Под большим деревом была устроена спортивная площадка. Нарини прыгала в высоту. Прыгала хорошо, легко. Оба ее брата были рядом, они поднимали планку, когда надо. Мое появление они встретили настороженно, словно боялись, что я без их разрешения приглашу сестру в кино. Они были еще подростками, худыми, черноглазыми и злыми.



Я увидел, какая Нарини длинноногая.



— У вас замечательные данные, — сказал я.



Нарини смутилась. Она стояла передо мной, как нашалившая девочка, ее серые глаза были почти на одном уровне с моими.



— Спасибо, — ответила она после паузы и поглядела на братьев.



— А какой у вас личный рекорд? — спросил я.



Брат справа ответил:



— Метр девяносто.



Второй дернул его за рукав.



— Это далеко до женского рекорда планеты?



— Женского? — удивилась она.



Неожиданно второй брат крепко взял ее за локоть и, не говоря ни слова, повлек к дому. Первый брат прикрывал тыл.



Кстати, я когда-нибудь видел на соревнованиях женщин с Дарни? И на космодроме среди встречавших не было ни одной женщины...



Я поднял планку, укрепил ее на двухметровой высоте. Когда-то я брал два с половиной, но теперь тренируюсь редко, а когда тебе за тридцать, отяжелевшее тело плохо подчиняется ногам.



Разбежался, прыгнул и сбил планку. Раздобревший чиновник.



Я рассердился на себя и поднял планку еще на десять сантиметров. Отошел подальше, к самому дереву. Бежать надо было по траве, только последние два метра были посыпаны песком. Я мысленно представил себе, что должен взять два двадцать.



Упал я неудачно, ушиб локоть о песок. Несколько секунд лежал в неудобной позе и глядел на планку, которая долго вздрагивала — я все же задел ее. Она думала, упасть ей или пожалеть бывшего спортсмена. Потом пожалела и замерла.



— Ты молодец, — сказал Син-рано, который наблюдал за мной, стоя за деревом. — Я иногда пробую толкнуть ядро и никому не говорю, что любой школьник меня бы обошел.



— Меня бы тоже. — Я поднялся, потирая ушибленный бок. — Твоя племянница, если будет тренироваться, прыгнет выше.



— Она способная девочка, — сказал Син-рано. — На Земле, попади она в руки хорошего тренера...



— Почему только на Земле? — Я обрадовался возможности задать вопрос, который помог бы понять, что же происходит на Дарни.



— Если я выпущу ее на стадион, — заметил Син-рано, усевшись на траву, — начнется такое...



Он улыбнулся, очевидно, представив себе, что же начнется.



— Ее родители погибли, — продолжал Син-рано. — Я взял детей к себе. У меня крепкий дом.



— А почему они погибли?



— Тебя гложет любопытство, — сказал Син-рано. — Наша жизнь, обыкновенная для нас, кажется тебе загадочной.



Я сел рядом с ним. Перед нами был склон холма, полого уходящий к изгороди. Там, вдоль изгороди, медленно шел Рони, за плечом у него был автомат. Иногда он останавливался, проверял контакты. Внезапно Син-рано вскочил с резвостью, которую трудно было предположить в столь грузном человеке, и кинулся к воротам. В руке его оказался пистолет. Он бежал, пригибаясь, зигзагами. Рони упал в траву, сорвав с плеча автомат. От дома, скатываясь по склону, бежали другие люди. Из кустов, метрах в трехстах за изгородью, белыми ослепительными искрами вспыхнули выстрелы. За моей спиной бухнуло. Я обернулся. На крыше дома стоял миномет, он часто и мерно выпускал мины. У миномета виднелась светлая голова Нарини. Мины рвались в кустах, оттуда донесся тонкий вопль. Рядом со мной упала на траву срезанная выстрелом зеленая ветка. Я счел за лучшее залечь позади дерева.



Выстрелы стихли через несколько минут. Я поднялся. От ограды шли мои хозяева. Син-рано поддерживал Рони, который держался за плечо. Между пальцев сочилась кровь. Я побежал им навстречу, но Син-рано крикнул мне:



— Ничего страшного, возвращайся домой!



Его старший сын был уже за оградой, он искал что-то в кустах. Далеко, по дороге к городу, полз танк.



Рони держался молодцом, он старался улыбаться.



— Я сам виноват, — сказал он мне доверительно. — Отец раньше меня их увидел.



— Кто это были?



— Из Гобров, — сказал Рони. — Я думаю, что одного снял.



— Его накрыла Нарини из миномета, — сказал Син-рано.



Сверху сбежала Нарини со своим братом, Син-рано передал им Рони.



— Пойдем проверим коровник, — сказал он мне. — Животные волнуются, когда стрельба.



В коровнике все было спокойно. Коровы мирно жевали сено и поглядывали на нас с недоумением.



— Почему они на нас напали? — спросил я.



— Все тайны, — сказал Син-рано, — имеют обыденное объяснение. На нас напали для того, чтобы захватить Нарини.



— Зачем?



— Потому что она очень дорого стоит. Экономика, мой дорогой друг, лежит в основе любой романтики.



— Это красивый афоризм, но он ничего мне не говорит.



— Планета оказалась между каменным и атомным веками. Мы живем как на вулкане. Когда родители Нарини погибли, многие советовали мне отказаться от племянников и девочки. Но у меня своя гордость. Пока держимся.



— Что особенного в Нарини?



— Ничего.



— Кто-то влюблен в нее?



— Пожалуй, нет.



— Тогда я в тупике.



— Несколько десятилетий назад, — сказал Син-рано, — генетики сделали открытие, которое осчастливило многие семьи. Отныне пол ребенка родители могли заказывать заранее. Ты слышал об этом?



— Разумеется, — сказал я.



Мы вышли из хлева. Солнце уже село. Над столбами, между которыми тянулась решетка, зажглись сигнальные огоньки. На крыше дома вспыхнул прожектор, и луч его медленно полз по ограде.



— Девяносто процентов молодых родителей хотят, чтобы у них родился сын. Их желание было исполнено. Через несколько лет мальчиков на планете рождалось вдесятеро больше, чем девочек. Мы думали, что это открытие приведет к радости...



«Как странно, — подумал я. — Ученый спешит опубликовать открытие, чтобы осчастливить человечество, и пробуждает к действию слепые стихийные силы».



— Еще в моей молодости, — продолжал Син-рано, — женщин хоть и было вдвое меньше, чем мужчин, это тревожило, но не казалось катастрофой. Принимались разумные законы, вводились ограничения, но общество уже катилось к упадку.



— Женщин стало мало, рождаемость падала, женщина стала превращаться в ценность, — подсказал я.



— И все более теряла права личности, — закончил Син-рано. — Теоретики утверждали, что процесс скоро прекратится. Они ошиблись. Своих женщин надо защищать. Чужую женщину надо добыть. Нужны мужчины, солдаты, воины...



— А ты, — спросил я, — почему у тебя только сыновья?



— Я — песчинка в океане людей, — сказал Син-рано. — Мы с женой понимали, что, если у нас родится девочка, ее отнимут. У нас родились два сына, два защитника. Теперь у нас будет девочка, решили мы. Но мою жену украли. Я нашел ее слишком поздно, она не хотела быть рабой в доме чужого клана.



— А родители Нарини?



— Мой брат хотел пойти против течения. У него было три дочери и два сына. Слишком большое богатство для человека, не признававшего законов каменного века. Он жил в городке института, они не подчинялись реальности. Там было много девочек. Городок взяли штурмом войска четырех кланов. Я не знаю, где сестры Нарини. А она сумела убежать и увести братьев.



— Без нее было бы проще? — спросил я.



— Есть дома, — усмехнулся Син-рано, — на которые не нападают. Там нет женщин. Но ты забыл о судьбе моей жены. Я не хочу, чтобы это повторилось.



Над вечерним городом полз дым, иногда раздавались одиночные выстрелы. Полосы от трассирующих пуль прочертили небо.



Я поднялся на крышу дома. У миномета дежурили Нарини и один из ее злых братцев. Они тихо разговаривали. Я подошел к балюстраде. В городе было мало огней, он спал настороженно и чутко. Лучи прожекторов время от времени вспыхивали в разных его концах и пробегали по крышам, стенам и заборам.



Нарини подошла ко мне.



— У вас девушки занимаются спортом, — сказала она утвердительно.



— Пожалуй, даже больше, чем нужно, — ответил я.



Яркая луна освещала ее чистое лицо, глаза казались темными, почти черными, настойчивыми и глубокими.



Мы помолчали.



— Как себя чувствует Рони? — спросил я.



— Это только царапина, — сказала девушка. — Брата в прошлом году ранили так, что мы думали — придется отнимать руку.



Брат подошел ближе, слушая наш разговор. Он не выпускал из рук бинокля.



— Здесь плохо, — сказала Нарини, понизив голос, когда ее брат, встревоженный каким-то шумом у изгороди, кинулся к прожектору и включил его.



— Я это понял, — тихо сказал я.



Это было странное чувство — словно мы с Нарини давно знакомы и можем говорить обо всем, сразу понимая друг друга.



— Син-рано устал, — сказала Нарини. — Он человек долга и памяти. Когда сегодня ранили Рони, мне казалось, будто это я ранила его. Он должен учиться, но остался здесь, потому что надо охранять дом.



— А выход? — спросил я.



— Меня можно продать. Хорошо продать в сильный клан.



— Мы будем защищать тебя, — сказал ее брат. — Ты знаешь, мы погибнем, но будем тебя защищать.



— Я не хочу, чтобы вы погибали, — сказала Нарини.



— Но почему ничего не делается?



— Делается, — ответила Нарини. — Есть институт, где детей выращивают в пробирках. Там уже родились первые девочки. На них тоже нападали. Даже маленькие девочки — добыча.



— Это изменится, — сказал я уверенно.



— Это изменится, — согласилась Нарини. — Но для меня... для меня будет поздно.



— Хотите, улетим со мной? — спросил я. Я не шутил в тот момент. Но это не было предложением. Нужен был выход, и я предложил единственный, который мог придумать.



— Спасибо, — сказала Нарини.



Стояла тишина, в которой я слышал быстрое и злое дыхание ее брата.



К ночному разговору пришлось вернуться на следующий вечер. Но разговаривал я с Минро, старшим сыном, все движения которого были преисполнены брезгливости, словно у старой девы, попавшей нечаянно в ночлежку. Случилось это так.





(окончание следует)


Прикрепленное изображение (вес файла 193.6 Кб)
0000571591.fid.jpg
Дата сообщения: 08.03.2013 19:21 [#] [@]

Кир Булычев



Хочешь улететь со мной?



(окончание)





Я вернулся из Олимпийского комитета, где разговоры были томительны и осторожны. Сумма, которую следовало перевести на наш счет, казалась дарнийцам завышенной, и мне стоило большого труда доказать им, что значительная ее часть вернется на планету по программам помощи.



В тот день в городе совсем не стреляли, и я прогулялся по главной улице, среди магазинов, витрины которых мгновенно закрывались бронированными жалюзи, как только начиналась перестрелка. Вдоль тротуаров тянулись щели для пешеходов.



По улице шли только мужчины, по делам. Никто не гулял. Это был осажденный город, почти загубленный прогрессом.



Меня довезли до дома на небольшом броневичке. У ворот меня встретил Минро. Он молчал, пока мы шли к дому, и разглядывал свои ногти.



— Мне это не нравится, — сказал он, когда дверь в дом закрылась. — Вы кружите голову девушке.



— Не понял.



— Вы сказали, что она улетит с вами.



— А что в этом плохого? — спросил я. До того момента ночной разговор на крыше был не более как словами, никого ни к чему не обязывающими. Была фраза, сказанная невзначай, рожденная самим течением разговора.



— Она сказала об этом старику, — сообщил Минро, вытирая носовым платком указательный палец. — Ваша глупая шутка...



— Почему вы считаете меня глупым шутником?



— Зачем вам эта девушка?



— Ей будет лучше в другом месте, — сказал я. Противодействие облекало случайную фразу в реальные одежды. — Она сможет нормально жить и учиться. Через полгода она уже будет брать два метра, вы знаете?



— Где брать? — не понял меня Минро.



— Она прыгает, любит прыгать в высоту.



— Не знал. — Минро начал протирать средний палец. Я не мог оторвать глаз от мерных движений его руки. — Но не в этом дело. Нарини живет у нас несколько лет. Наша семья потратила на ее охрану столько, что всем нам можно было купить жен. Из-за нее мой младший брат не получил образования. И тут появляетесь вы. Что у вас, своих женщин мало?



— Очень много, — сказал я. — Даже больше, чем нужно.



— Я предупреждаю, что не позволю вам увезти Нарини. Ее передадут сильному клану. Там у нее будут замечательные, богатые мужья.



— Мужья?



— Разумеется. Разве вам не говорили, что полиандрия у нас официально признана?



— А она об этом знает?



— О полиандрии? Разумеется.



— И знает, что вы договорились продать ее?



— Еще узнает, — сказал Минро. — Я забочусь о ее безопасности и безопасности моей семьи. Отец выжил из ума. А вы не смейте больше разговаривать с Нарини. Я вас пристрелю.



— Спасибо за предупреждение, — сказал я и пошел к себе.



Минро не знал, что выбрал для разговора со мной самый неудачный тон. Мне нельзя угрожать. Из-за этого я претерпел немало неприятностей, но любая угроза заставляет меня поступать наоборот.



Не могу сказать, что в тот момент я уже полюбил Нарини. Мне было приятно смотреть на нее, интересно разговаривать с ней. Я хотел ей помочь. Но любовь... Она могла возникнуть, могла и миновать меня. Кстати, и Нарини тогда меня не любила, но я мог изменить ее жизнь. И снять бремя с близких.



Нарини встретила меня у моей комнаты. За ней тенью брел ее младший братец.



— В нашем доме нельзя секретничать, — сказала она. — Я слышала, что вам говорил Минро.



В коридоре горела тусклая оранжевая лампа. Оттого в голосе и движениях Нарини мне чудилась тревога, которой, может, и не было.



— Вы хотите улететь со мной? — спросил я.



Она молчала.



— Пойдем, — сказал ее брат. — Пойдем спать.



— Да, — сказала Нарини, глядя на меня в упор.



Когда теперь я отсчитываю время нашей любви, я начинаю отсчет с этого взгляда.



Син-рано не спал. Мы пошли к нему. Он сидел в широком кресле, седая грива была встрепана.



— Знаю, знаю, — сказал он сварливо. — Ты как камень, брошенный в спокойный пруд. Только наш пруд неспокоен.



Сыновья его вошли в комнату вслед за нами.



— Дядя, — сказала Нарини, — Ким хочет, чтобы я летела с ним. Я согласна. Вы будете жить спокойно.



— Мне жаль, если ты улетишь, — ответил Син-рано. — Но я рад.



— Спасибо, дядя, — сказала Нарини.



— Я не допущу этого, — вмешался Минро. — Мой брат, — он показал на Рони, — пролил кровь. За кровь надо платить.



— Я так не думаю, — сказал Рони и покраснел.



— Вчера на нас напали люди Гобров. — Син-рано пристально глядел на Минро. — Кто их привел?



— Я их не звал.



— Получается гладко, — сказал Син-рано. — Они уводят Нарини, ты не виноват, а деньги твои.



— Я оскорблен, — сказал Минро, брезгливо морщась.



— И не пытайся помешать им улететь, — предупредил отец.



— А мы? — спросил один из братьев Нарини. Его худое лицо посерело.



— Вы будете жить в моем доме. Как прежде, — ответил Син-рано.



В тот вечер я больше не говорил с Нарини. Нам было неловко под настороженными взглядами домочадцев.



Утром Син-рано отвез меня в Олимпийский комитет. На заднем сиденье машины сидел Рони с автоматом. Син-рано был напряжен и молчалив — какой отец хочет сознаться в том, что опасается собственного сына?



Опасения Син-рано оправдались.



Нас подстерегли у касс, куда мы заехали из Олимпийского комитета, чтобы взять билеты на завтрашний корабль. Я не сразу сообразил, что произошло. Мы выходили из здания. Рони ждал нас у машины. Он стоял, прислонившись к ней спиной так, чтобы автомат не был виден, — он не хотел нарушать запрета на ношение оружия. Син-рано оглядел улицу в обе стороны и сказал:



— Идем.



Была середина дня, улица залита резким солнечным светом, прохожих не видно.



Я шагнул к машине, и тут же Син-рано рванул меня за руку и уложил на асфальт. Послышался мелкий дробный звук — пули бились о машину и стену дома. Рони упал на тротуар рядом с нами и, падая, открыл стрельбу.



Затем Син-рано втолкнул меня в машину, сын прыгнул за нами, и машина сразу взяла с места. За нами гнались, пули ударяли в заднюю бронированную стенку, но мы удрали.



— Я не совсем еще сдал, — сказал Син-рано. — Как я тебе, а?



— И вам нравится такая жизнь? — спросил я, прикладывая платок к разбитому лбу.



— Может быть, — вдруг рассмеялся Син-рано.



Старшего сына дома не было. Он не вернулся до темноты.



Дом жил, как осажденная крепость в ожидании штурма. На закате подъехал броневик, в нем были друзья Син-рано — четверо могучих мужчин. Они вели себя как мальчишки, которым позволили поиграть в войну.



Нарини собрала небольшую сумку — мы не могли обременять себя багажом.



— Ты не передумала? — спросил я.



Она посмотрела на меня в упор.



— А ты?



— Тогда все в порядке, — сказал я.



В комнату зашел один из братьев Нарини. Он был расстроен, но старался держаться.



— Броневик отходит ровно в час ночи, — предупредил он.



— Если захочешь, — сказал я ему, — можешь прилететь к нам на Землю.



— Видно будет, — ответил он и посмотрел на сестру.



Штурм дома начался с темнотой. Это походило на приключенческое кино. Трассирующие пули вили в небе разноцветную сеть, мины рвались на лужайках и в кустах, коровы отчаянно мычали в хлеву. Полиция прибыла через час после начала боя, когда нашим уже пришлось ретироваться на крышу. Нападающих было много, и они не хотели отступать даже перед полицией.



Именно тогда, в полной неразберихе, Син-рано и осуществил свой план. Броневичок, на котором нам предстояло удрать, был спрятан за сараями. Кроме нас, в нем был только один из братьев Нарини. Остальные держали оборону.



Син-рано похлопал меня по плечу и сказал:



— Жду вестей.



Броневичок был легкий, верткий. Он выскочил за ворота и пошел к городу.



Враги слишком поздно заметили наше бегство. Нарини отстреливалась из пулемета в башне. Перед моими глазами были ее коленки в жестких боевых брюках, она отбивала пяткой какой-то странный ритм, совпадающий с ритмом очередей. Я не мог отделаться от ощущения, что все это ненастоящее.



Потом мы ехали несколько минут в полной тишине. Нарини наклонилась ко мне и спросила:



— Ты как себя чувствуешь?



Это были ее первые слова, которые в своей будничности устанавливали между нами особую связь, возникающую между мужчиной и женщиной, когда они вдвоем.



— Спасибо, — сказал я и пожал протянутые ко мне пальцы.



У космодрома мы попрощались с братом Нарини. Он старался не плакать.



Все было рассчитано точно, — уже кончалась регистрация, и мы сразу оказались на корабле. Когда он поднялся, я вдруг понял, что страшно голоден, и зашел к Нарини — ее каюта была рядом с моей. Нарини сидела на койке, устремив взгляд перед собой.



— Хочешь есть?



— Есть? — Она осознала вопрос, улыбнулась и сказала: — Конечно. Мы же с утра не ели.



Я впервые увидел, как она улыбается.



В полете мы много разговаривали. Мы привыкали друг к другу в разговорах. И, расставаясь с ней на ночь, я сразу же начинал тосковать по ее голосу и взгляду.



Потом была пересадка. Этот астероид так и зовется Пересадкой, никто не помнит его настоящего названия. Тысячи людей ждали своих кораблей. Мы получили космограмму от Син-рано. Все обошлось благополучно, только Рони угодил в больницу, его снова ранили. Старший сын вернулся домой утром. Теперь он будет жить отдельно.



Я представил себе его брезгливое лицо и платок, вытирающий указательный палец.



Там же меня ждало послание от моих тетушек. Их у меня пять, и все меня обожают. Я показал космограмму Нарини.



- Пять тетушек?



Она не могла привыкнуть к зрелищу многочисленных женщин, что так свободно гуляли по залу Пересадки. Мысль о существовании нескольких женщин в одном доме была для нее невероятной.



— А дяди у тебя есть?



— С дядьями у меня туго, — сказал я.



— Почему? Твои тетушки некрасивы?



— Когда-то были красивы.



— Они не любят мужчин?



Я пожал плечами. Мои тетушки любили мужчин, но им не повезло в жизни.



Я спрятал в карман еще четыре космограммы.



— А это от кого? — спросила Нарини. — Тоже от тетушек?



Женщины очень быстро чувствуют ложь даже не в словах, а в движениях мужчины.



— Это от моих невест.



— Ты шутишь?



— Почти.



— Ким, ты должен мне объяснить, что происходит.



Ее глаза порой могут метать молнии.



— Понимаешь, прогресс повторяет некоторые свои причуды... Когда-то, в восьмидесятых годах двадцатого века, и у нас на Земле, в Японии, изобрели способ по желанию определять пол будущего младенца. Ведь ты не думаешь, будто Дарни исключение?



— Значит, у вас то же самое?



— То же самое не бывает, — сказал я. — Но когда родились первые «заказные» дети, когда эта процедура стала доступной, многие молодые семьи захотели, чтобы у них родился...



— Мальчик, — сурово сказала Нарини.



— Началось демографическое бедствие. За несколько десятилетий состав населения Земли резко изменился.



— Не объясняй, знаю.



— Мужчины стали значительным большинством населения. Падала рождаемость. Произошли неприятные социальные и психологические сдвиги. Однако мы спохватились раньше, чем вы. Было запрещено пользоваться этим методом. На всей Земле. С тех пор мы живем... естественно.



— Но почему тетушки, невесты... ты не договариваешь.



— Понимаешь, природа не терпит насилия. Она защищается. И когда «заказные» дети были запрещены, обнаружилось, что естественным путем у нас рождаются девочки. На каждого мальчика три-четыре девочки. Сегодня на Земле женщин вдвое больше, чем мужчин.



— И что же происходит? Мужчин продают? Отвоевывают?



— Нет, зачем же. Сейчас новорожденных мальчиков лишь на двадцать процентов меньше, чем девочек. Полагают, что лет через десять баланс восстановится. Но пока...



— Пока мы летим, чтобы меня убили твои невесты, — без улыбки сказала Нарини.



— Никто тебя не убьет.



Нарини молчала. Я молчал тоже, потому что вдруг понял, что я — обманщик. Почему я не сказал об этом раньше?



— Я не лечу на Землю, — сказала наконец Нарини.



— Куда же нам деваться?



— На любую планету, где всех поровну.



Мы пробыли на Пересадке лишних два дня, все это время я ходил вслед за Нарини и уговаривал ее рискнуть. В конце концов она согласилась.



С тех пор мы живем с ней в Москве. Мы счастливы. У нас есть сын и дочь.



Мои тетушки приняли Нарини, они в ней души не чают. Раньше они никак не могли сойтись во мнении, какая невеста мне более подходит. Нарини разрешила их споры.



Нарини очень занята. Она председатель межпланетной организации «Равновесие». Когда я называю эту организацию брачной конторой, Нарини обижается.


Прикрепленное изображение (вес файла 232.6 Кб)
1333627409_RAM_lahat.jpg
Дата сообщения: 08.03.2013 19:23 [#] [@]

С праздником!!!!


Прикрепленное изображение (вес файла 133.1 Кб)
119.jpg
Дата сообщения: 08.03.2013 20:07 [#] [@]

Matata, спасибо! Rose Rose Rose Rose Rose

Дата сообщения: 09.03.2013 17:18 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



17 марта - день святого Патрика. Национальный праздник Ирландии



Поле ромашек



Ирландская сказка





В один солнечный денек – то был не просто денек, а праздник, самый любимый в Ирландии весенний праздник – Благовещенье, – вдоль живой изгороди по солнечной тропинке прохаживался молодой паренек. Звали его Том. Гуляя по полю, он вдруг услышал негромкое тук-тук, тук-тук, где-то у самой земли за изгородью.



- Неужели каменка щелкает? – подумал Том. Для нее будто бы рановато .



И Тому захотелось взглянуть на раннюю пташку, чтобы своими глазами убедиться, правильно он угадал или нет. Вот он подкрался на цыпочках к изгороди, раздвинул кусты и... И увидел, но только не пташку, а огромнейший прямо с ведро, бурый глиняный кувшин.



Однако самое удивительное было другое: рядом с кувшином сидел маленький-премаленький, совсем крошечный старичок. На нем был замусоленный, затасканный кожаный фартук, а на голове красовалась маленькая треуголка.



У Тома на глазах старичок вытащил из-под себя деревянную скамеечку, встал на нее и маленьким кувшинчиком зачерпнул в большом кувшине, потом поставил полный кувшинчик рядом со скамеечкой, а сам сел на землю возле большого кувшина и начал прибивать каблук к башмаку из грубой коричневой кожи – тук-тук, тук-тук.



Это и было то самое тук-тук , что услышал Том.



- Силы небесные! – воскликнул про себя Том. – Лепрекон! Ей-ей, лепрекон! Слыхать-то я про них слыхал, но вот не думал, что они на самом деле встречаются!



Вы уж, наверное, догадались, что Том имел в виду веселого эльфа-сапожника, которого в Ирландии называют лепрекон. Но самое интересное, что лепреконы умеют шить башмак только на одну ногу – или на правую, или на левую, – так, во всяком случае, о них говорят.



- Мне удача! – подумал Том. – Только теперь нельзя с него глаз спускать, а не то он исчезнет, словно его и не бывало .



И Том подкрался к лепрекону поближе тихо-тихо, словно кошка к мышке, а сам глаз с него не спускал.



– Бог в помощь, соседушка, – сказал он, а сам уж руку протянул к маленькому сапожнику.



– Спасибо на добром слове, – ответил лепрекон, поглядев на Тома.



– Вот только дивлюсь я, чего это вы в праздник работаете! – говорит Том.



– Это уж мое дело, – отвечает старикашка. – А не будете вы так любезны сказать, что у вас в этом большом кувшине?



– Отчего ж не сказать, – говорит старичок с ноготок. – В нем прекраснейшее пиво. – Пиво? – удивился Том. – Гром и молния! Где это вы его раздобыли?



– Где я раздобыл его? Сам сделал! А из чего, угадай!



– Ну, ясно из чего, – говорит Том. – Из хмеля да из солода, из чего же еще. – А вот и промахнулся! – говорит старичок с ноготок. – Из вереска!



– Из вереска? – удивился Том еще больше, да так и прыснул со смеху. – Ты, видно, за дурака меня принимаешь, так я и поверил, что из вереска!



– Не хочешь – не верь, – говорит старичок. – Но я тебе правду сказал. Ты разве не слыхал историю про датчан?



– Ну, слыхал, а что, собственно, про них слыхать-то? – спросил Том.



– Когда датчане в старину жили на нашем острове, они научили нас варить пиво из вереска, и с тех пор моя семья хранит этот секрет.



– Ну и умный вы народец! – воскликнул Том. – А попробовать твое пиво можно? – спросил он.



Но маленький старикан глянул на него сердито и, нахмурившись, ответил:



– Лучше вам, молодой человек, беречь отцовское добро, чем приставать к честным людям с глупыми вопросами! Оглянись-ка! Не видишь разве, в твой овес забрались коровы и весь его потоптали . – И с этими словами старичок указал пальцем на что-то у Тома за спиной.



Том от неожиданности чуть было не обернулся. Да хорошо, вовремя спохватился, протянул руку – и хвать малыша лепрекона.



Да вот беда: впопыхах он опрокинул кувшин с вересковым пивом, а стало быть, ему уж не отведать его никогда в жизни! Том ужасно рассердился на старичка лепрекона и пригрозил, что отомстит ему за такие шутки если лепрекон не покажет, где прячет свои сокровища.



Том был уверен, что у каждого лепрекона, так же как у всех эльфов – в Ирландии их называют еще дини-ши – зарыт где-нибудь в укромном месте кувшин с золотом.



– Ну, так где же твое золото? – очень грозно спросил Том.



Малютка сапожник притворился испуганным и сказал:



– Через два поля отсюда. Идем, я провожу тебя туда, раз уж так все получилось.



И Том зашагал через поле, не выпуская лепрекона из рук и не спуская с него глаз ни на секунду, хотя ему приходилось и через изгороди перелезать, и прыгать через канавы, и огибать болота.



Уф, наконец-то он добрался до широкого ромашкового поля, и лепрекон, указав на высокую ромашку, сказал со вздохом:



– Рой здесь и найдешь большой кувшин. В нем полным-полно золотых гиней.



Но вот досада, в спешке Том позабыл захватить с собой лопату. Что же теперь делать?



Подумав, он решил, что не остается ничего другого, как бежать домой за лопатой. А чтобы не ошибиться, где потом копать, он достал из кармана красную ленточку и обмотал стебель той ромашки, на которую указал лепрекон. Но тут у него родились кое-какие сомнения, и он сказал лепрекону:



– Поклянись, что не снимешь мою ленточку с этой ромашки!



Лепрекон поклялся верой и правдой, что пальцем не тронет ее, и спросил очень вежливо:



– Надеюсь, я больше не нужен вам?



– Нет. Дело сделано, теперь можешь идти. Скатертью дорожка, желаю удачи.



– Будь здоров. Том, – сказал лепрекон. – Пусть на пользу пойдет тебе мое золото, когда ты его откопаешь.



Том опустил маленького сапожника на землю, и тот оправился восвояси.



А Том, как вы сами можете себе представить, кинулся со всех ног домой, нашел лопату и вернулся тут же на ромашковое поле.



Но что это? Что увидел он, вернувшись на поле? Лепрекон свое слово сдержал: красной ленточки Тома он не трогал, что верно, то верно. Но зато обвязал точно такой же красной ленточкой стебель каждой ромашки на поле!



Бедняга Том! Что же ему теперь оставалось – перекопать все поле? Но это было невозможно. В поле было не меньше добрых сорока ирландских акров!



Пришлось Тому возвращаться домой с пустыми руками и с лопатой на плече.


Прикрепленное изображение (вес файла 130 Кб)
52553380.jpg

Прикрепленное изображение (вес файла 263.5 Кб)
leprechaun.jpg
Дата сообщения: 17.03.2013 16:39 [#] [@]

Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778

Количество просмотров у этой темы: 316205.

← Предыдущая тема: Сектор Орион - Мир Солнце - Царство Флоры

Случайные работы 3D

Чибилкер перезагрузка
Своей дорогой
Angolo Felicità
Ванная комната
Corythosaurus Casuarius
Robot

Случайные работы 2D

Raven
The Abomination
Steampunk Goblin
Omnom
8
Entry
Наверх