Список разделов » Сектора и Миры

Сектор Орион - Мир Беллатрикс - Сказочный мир

» Сообщения (страница 92, вернуться на первую страницу)

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ

Всемирный день телевидения 

Джанни Родари

 История с телевизором


Как-то вечером синьор Веруччи возвращался с работы домой. Он был служащим и работал, если не ошибаюсь, на почте. Впрочем, он мог быть и зубным врачом и инженером… Мы можем представить его себе кем угодно. Можем представить его себе с усами? И с бородой? Прекрасно, значит, с усами и бородой. Попробуем вообразить теперь, как он одет, какая у него походка, как он говорит. Сейчас он что-то говорит про себя. Послушаем его тихонько.

– Домой, домой, наконец-то!… «Дом родной, приют счастливый, скромный, тихий, дорогой…» Не могу больше! Так устал! Целый день спешка, кругом столько народу, на улице толпа, сплошной поток машин… Сейчас приду, закрою дверь, дамы и господа, и – привет вам всем! Только я вас и видел! Переступлю порог своего дома, и весь мир останется там, за дверями… Хоть это я еще могу сделать… Вот так! Вот я наконец-то и один… Какая красота… И прежде всего – прочь этот галстук!… Теперь сбросим ботинки… Включим телевизор… И наконец сядем в кресло, положим ноги на скамеечку, возьмем сигарету… Ну вот, теперь мне хорошо! И самое главное – я наконец один! Я… А вы кто такая? Откуда вы тут взялись?

Синьору Веруччи мило улыбалась прехорошенькая синьорина. Мгновение назад ее еще не было в комнате, а теперь она сидела напротив него на диване и, улыбаясь, поправляла свои бусы.

– Не узнаёте? Я же диктор телевидения. Вы включили свой телевизор, и вот я здесь. Сейчас сообщу вам последние известия…

Синьор Веруччи возмутился:

– Имейте совесть! Вы же не на экране телевизора, как должно было бы быть, а в моем доме и сидите на моем диване…

– А какая, скажите вы мне, разница? Ведь когда я на экране телевизора, я все равно в вашем доме и все равно разговариваю с вами…

– Но как вы сюда попали? Я даже не заметил… Вы что же, вошли тайком от меня?

– Ну не стоит ломать над этим голову… Так вас интересуют последние известия или нет?

Синьор Веруччи смирился:

– Это, конечно, не совсем убедительно… Впрочем, как хотите…

Хорошенькая синьорина прочистила голос и начала:

– Итак: «По всей Англии продолжаются поиски опасного бандита, сбежавшего из тюрьмы „Ридинг“.

Комиссар полиции заявил, что, по его мнению, бандит скрывается в лесу…»

Тут синьор Веруччи услышал голос, который доносился не с экрана телевизора и не от дикторши, а откуда-то из-за его собственной спины. Голос произнес:

– Чепуха!

– А это кто еще? – подскочил синьор Веруччи.

– Да ведь это же бандит! – воскликнула дикторша, не двигаясь, однако, с места. – Смотрите, он прячется за вашим креслом.

– Чепуха! – повторил голос. – Так я вам и скажу, где прячусь…

Синьор Веруччи вскочил, посмотрел в сторону, откуда доносился голос, и вскипел:

– Да как вы смеете! И к тому же вооружен!! Бандит у меня в доме! С ума сойти!

– Но вы сами меня пригласили! – ответил бандит, выходя из своего укрытия.

– Я? Неплохо придумано! Чтобы я да стал приглашать бандита к себе в гости выпить рюмочку…

– Кстати, я не откажусь.

– От чего?

– От рюмочки.

– Да вы не просто бандит! Вы к тому же еще и наглец! Во-первых, я заявляю вам, что знать вас не знаю! Во-вторых, вы находитесь тут вопреки моему желанию! Вы, синьорина, свидетель.

– Нет, синьор Веруччи, – ответила дикторша, – я не могу быть свидетелем, как бы вам этого ни хотелось. Вы ведь сами включили телевизор…

– Ах, выходит и бандит…

– Да, разумеется, и он попал в ваш дом из телевизора, как и я.

– Короче, – сказал бандит, – вы угостите меня рюмочкой вина или нет?

– Пожалуйста, – ответил синьор Веруччи, – проходите, садитесь, располагайтесь, как у себя дома! Теперь мне уже ясно, что я тут никто. Это мой дом, но я здесь не хозяин. Дверь закрыта, окна тоже, но люди свободно входят сюда и делают здесь, что хотят…

– Как вы, однако, тянете с этой рюмкой, – заметил бандит.

– Ну, а мне продолжать новости? – спросила дикторша.

И синьор Веруччи ответил:

– А почему бы и нет? Мне даже интересно, чем закончится эта история.

И синьорина бесстрастным дикторским голосом стала читать:

– «Генерал Боло, комадующий семантическими войсками, заявил, что вновь начнет военные действия против республики Планавии и что война окончится не раньше Нового года».

– Это не совсем верно, – прервал ее какой-то голос, и дверь платяного шкафа с силой распахнулась.

Синьор Веруччи вздрогнул:

– Что? Ах, да, понял… Генерал Боло, не так ли? А что вы делали в моем шкафу?

– Вряд ли это заинтересует вас, – спокойно ответил генерал.

– И все же я бы хотел знать, – твердо продолжал синьор Веруччи. – Что вы там делали? Бомбы?… Бомбы в моем шкафу… В моей квартире! Но какое я имею отношение к вашей войне, хотел бы я знать?!

– Мое дело, дорогой синьор, – произнес генерал Боло, – командовать семантическими войсками и захватывать территорию Планавии, а не отвечать на ваши вопросы. Я пришел сказать синьорине, что мое заявление было передано неверно. Я выразился иначе! Я сказал так: «Война окончится до Нового года, потому что я уничтожу всех планавийцев, всех до одного, сотру с лица земли их города, превращу их страну в пустыню!»

Тут в разговор пожелал вмешаться бандит:

– Нет, вы только послушайте его! Какое рвение! Какие планы! А за мной, жалким воришкой, гоняются по всей Англии. Хотел бы я все-таки знать, кто же из нас двоих настоящий бандит?…

– А я, – закричал синьор Веруччи, – хотел бы знать, когда вы все уберетесь отсюда? А вы, милая синьорина, и вы, синьор бандит, и вы, синьор генерал!… Это мой дом, и я хочу остаться в нем один! Что вы делаете и что болтаете, меня совершенно не интересует. Но я найду на вас управу и выпровожу вас всех вон! Я вызову полицию и обвиню вас в том, что вы ворвались в мой дом. Вот так! Я позову и карабинеров, и регулировщиков уличного движения, и пожарных… Всех позову! Я хочу наконец понять, хозяин я в своем доме или нет… Я хочу наконец…

Но, по мере того как диктор телевидения продолжала читать последние известия, квартира синьора Веруччи, который намеревался спокойно отдохнуть, заполнялась самыми различными людьми. Тут оказались какие-то изнуренные от голода люди, замученные муштрой солдаты, выступающие с речами политические деятели, застрявшие в дорожной «пробке» автомобилисты, тренирующиеся спортсмены, бастующие рабочие и даже пилот, которому предстояло сбрасывать бомбы… Разноголосая речь, крики, шум, гвалт, пение и ругань на всех языках мира смешивались с ревом моторов, взрывами бомб и грохотом танков.

– Хватит! – закричал синьор Веруччи. – Это предательство! Насилие! Хватит! Хватит!

 

Первый конец

Внезапно раздался громкий звонок в дверь.

– Кто там?

– Откройте!

О, слава богу, это были карабинеры. Их вызвал сосед, обеспокоенный сильным шумом и взрывами в квартире синьора Веруччи.

– Ни с места! Руки вверх! Предъявите документы!

– Спасибо! – вздохнул синьор Веруччи, опускаясь на свой любимый диван. – Спасибо! Уведите их всех! Я никого не хочу видеть! Это все подозрительные люди.

– И синьорина?

– И она тоже! Она не_ имела никакого права приводить ко мне в дом всю эту свору.

– Согласен, синьор Веруччи, – сказал сержант карабинеров, – вы имеете полное право на свою личную жизнь. Я всех отправлю в тюрьму. Хотите, я приготовлю вам кофе?

– Спасибо. Я сам. Только без кофеина. Иначе не усну.

 

Второй конец

Вдруг… синьор Веруччи умолк. У него мелькнула одна очень неплохая мысль. Улыбаясь всем, кто с любопытством поглядывал на него, он тихонько приблизился к телевизору, и, убедившись, что никто не сумеет помешать ему, неожиданно резким движением выключил его.

Первой исчезла дикторша. За нею один за другим пропали бандит и генерал, певцы и атлеты, армии и народы. Как просто, не правда ли?

Достаточно выключить телевизор, и мир тут же исчезнет, останется за пределами нашего дома, вернет нам покой…

Оставшись победителем на поле боя, синьор Веруччи улыбнулся сам себе и закурил трубку.

 

Третий конец

Вдруг… синьор Веруччи замолчал.

Он понял?

Да, он понял.

Что?

Что недостаточно закрыть двери, чтобы отключиться от мира, от людей, от их горестей и проблем.

Что никто не сможет радоваться жизни, зная – а для этого достаточно включить телевизор, – что есть еще люди, которым плохо, которые страдают и умирают, далеко или близко, но на одной с нами Земле, а она у нас у всех одна, она – наш общий дом



Прикрепленное изображение (вес файла 92.5 Кб)
194031-original.jpg
Дата сообщения: 21.11.2019 15:25 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ

27 ноября - День Чёрной кошки

Л. Семаго

Будни чёрного кота


На лесных кордонах особый уклад жизни, на каждом — свой. Сходство, пожалуй, в одном: люди и четвероногие обитатели этих маленьких мирков не только трогательно дружны между собой, но и с явной радостью встречают новичков, быстро к ним привыкают и начинают считать своими. И у тех эта дружелюбная обстановка в свою очередь меняет настороженность на доверие. Тут чаще видишь игру, уступку чужим желаниям, защиту или помощь, чем даже пустяковый конфликт, а тем более настоящую ссору. Многое прежде всего зависит от человека, но чаще всего собаки, кошки, козы и другая живность, предоставленные большую часть времени самим себе, устанавливают между собой отношения, в которых нет и намёка на грубый деспотизм или откровенную неприязнь.

Так и у егеря Михаила Стародубцева собралась на дворе довольно пёстрая звериная компания. Козёл и коза с козлёнком, чёрным и блестящим, словно мытый сосновый уголь. Весёлая молодая болонка, которая была бы находкой для цирка. Ей постоянно завидовала симпатичная дворняжка — плутоватый и страстный курокрад, сидевший по этой причине на цепи даже в праздники. Другой пёс, огромная полукровка, тоже гремел цепью, взлаивая хрипловатым басом. Но его злость воспитывалась и береглась для кабаньих охот. Корова с телёнком и желтоглазый, чёрный-чёрный, цветом под стать козлёнку, кот. Он-то и был здесь центральной фигурой: невозмутимый и смелый, не терявшийся в очень сложных ситуациях и знавший куда больше, чем знают обыкновенные коты всех мастей.

Летом ли, зимой егерь редко уходил в обход без него. Иногда третьим с ними отправлялся и козёл. Но как только ложился глубокий снег, у козла сразу пропадала охота уходить со двора. На этих обходах кот гасил в себе охотничью страсть и обращал на маленьких пернатых и четвероногих обитателей леса не больше внимания, чем козёл. Трусил ровной рысцой впереди всех, лишь изредка оборачиваясь с молчаливым вопросом6 «Правильно идём, хозяин?» Хаживал в лес и один, но почти всегда с приключениями. Спасаясь от волков, отсиживался осенней ночью на старой груше, пока не поспевала помощь. Прятался полдня под густым кустом шиповника от пары злых воронов, удирал во всю кошачью прыть от кабанов, столкнувшись с ними на звериной тропе.

Его в любое время можно было видеть за каким-нибудь занятием: кот презирал праздность. То он шёл пасти телёнка, то уходил в другую сторону, к козам, то расхаживал во дворе возле собак. Телёнка он пас просто: садился между ним и опушкой в траву и посматривал полусонным взглядом то по сторонам, то на своего подопечного. Взрослым из козьей семьи он не докучал, но козлёнок при виде такого же чёрного, как он сам, существа приходил в восторг. Козлят с мрачным характером и плохим настроением вообще не бывает ни у домашних, ни у диких коз, а это баловень так и кипел озорством. Приподнимаясь на дыбки, он предлагал коту столкнуться лбами и не обижался, что тот не отвечал на приглашение к игре. Кот оставался невозмутимым даже тогда, когда безрогий сатанёнок срывал ему великолепную охоту на мышей, и великодушно прощал это малышу, который ростом был уже втрое больше его.

А болонке он прощал и большее. По темпераменту прямая противоположность коту, та считала, что такой длинный и пушистый хвост у её приятеля прилажен специально для игры, и хватала его, как тряпку. Сначала кот терпел, мяукая не громко и не сердито, а потом оборачивался и запускал когти в перепутанную белую шерсть. Это действовало, но не надолго: через минуту новый наскок — и снова хвост в собачьих зубах.

Но невозмутимость и степенство были лишь кошачьей личиной, которая не могла скрыть общительный нрав, и кот сам частенько заигрывал то с болонкой, то с сидевшим на конуре неисправимым курокрадом.

У егеря в кроличьей клетке жила слепая на оба глаза морская свинка, которую в хорошую погоду выпускали на густой ковёр муравы посреди двора. Сразу тут как тут оказывался и чёрный кот, и под его опекой убогий зверёк чувствовал себя увереннее: шустро шмыгал по траве, подпрыгивал, довольно повизгивал. А если отбегал слишком далеко, кот, будто начиная игру, осторожно заворачивал его мягкой лапой и вроде слегка подталкивал поближе к клетке. Вытянув шеи, в сторонке крякали любопытные утки, но близко не подходили: кота они побаивались.

В деревянном коробе над крыльцом кордона каждое лето выводила двух-трёх совят пара серых неясытей. . Между взрослыми совами и котом сохранялся устойчивый нейтралитет. И даже когда в коробе были маленькие птенцы, родители не проявляли заметного беспокойства, не тревожились за безопасность выводка, видя кота, идущего по двору или сидящего на ступеньке. Жили соседями, но не интересуясь друг другом.

Но как-то один из совят, покинув под утро дом, не полетел в лес, куда звали его отец и мать, а забрался через широкую щель над дверью в сарай и уселся на верстаке. Здесь и обнаружил его кот, зайдя по привычке подремать в прохладе. Каковы были первые минуты встречи, неизвестно, но кот несколько часов просидел неподвижно против пушистого совёнка, не сводя с него глаз, будто ожидал от мудрого оракула заветного знака или словечка. Зверь-мышелов и птица-мышелов в молчании сидели друг против друга спокойно и с достоинством. Совёнок иногда подрёмывал, зажмурив оба глаза, и тогда выглядел ещё пушистее. В эти минуты кот настороженно прислушивался к мышиному шуршанию на камышовом потолке, но с места не сходил, головы на шорох не поворачивал и даже пропустил час дневного доения, не выйдя из сарая на зов хозяйки.

Утром, днём и вечером чёрный кот и белая собачонка шли за молоком. Хозяйка доила корову там, где её находила, и первые струйки молока сцеживала в жестяную консервную банку. Тут уж было не до мышей, которые, как нарочно, так и сновали прямо под носом кота. Без жадности подходил кот к жестянке и окунал розовый язычок в живое парное молоко, пахнущее всеми лесными травами. Но ни разу не удавалось ему насладиться этим нектаром без помехи: болонка бесцеремонно отпихивала его в сторону и лакала молоко с такой торопливостью, что кот едва успевал вытереть лапкой морду и усы, как баночка была пуста. Зато вторая порция была целиком его. И оказывалось, что нужно-то было ему всего несколько глотков, будто он приходил специально продегустировать удой.

Кот, как хозяин кордона, днём был всё время на виду. Однако кошачьи следы на свежем снегу выдавали присутствие в округе нескольких его одичавших сородичей, которые промышляли в лесу, в кукурузе, на дорожной обочине. С этими соседями кот дружбу не водил, но, конечно, знал каждого. Но в один из февралей ударили такие морозы, что дикарям стало невмоготу в лесу и они явились искать спасения на кордон. Не в сарай, не на чердак, а в дом, преодолев страх перед человеком, которого так остерегались (было за что) в лесу. Каждый занял какой-то угол, забившись кто под кухонный стол, кто под кровать, один — под шкаф, другой — на шкаф, и отовсюду то и дело слышались предупреждающие завывания. А чёрный кот ходил, как дрессировщик, словно приглядывая за порядком в квартире. Но, несмотря на угрозы друг другу, драк в чужом доме не было. И едва за окном отмякло, как все, не злоупотребляя гостеприимством, ушли восвояси, а кот-хозяин, сидя на подоконнике, умывался, поглядывая, как дикари один за другим шмыгали в открытую дверь.

Так проходил на кордоне день, но у кота были дела и ночью, потому что не был он лежебокой и жил больше под открытым небом.


Прикрепленное изображение (вес файла 68.6 Кб)
194103-original.jpg
Дата сообщения: 27.11.2019 21:18 [#] [@]

Геннадий Мельников.

Волчья яма


п. 2. 01. - исключается.

п. 2. 02. - после слов "...не более 50 м

от вездехода" следует: "Передвигаясь по

поверхности планеты, астронавт обязан

ощупывать грунт впереди себя дюралевым

посохом".


(Из "Дополнения к временной инструкции

по технике безопасности на Септиме".)

- Посмотри, какой красавец! - сказал Шадрин, подымая голову от микроскопа. - Самый крупный за последние пять дней.

Черных без особого интереса наклонился к окуляру. На предметном столике под прозрачным колпаком сидел темно-красный паук. Как ни странно, он не казался омерзительным, подобно большинству своих соплеменников, даже наоборот - длинные и тонкие членистые ноги придавали ему какое-то изящество.

- Натуральный фрин из группы жгутоногих, - констатировал Шадрин. - Две пары легких на втором и третьем сегментах брюшка, два медиальных и четыре боковых глаза, педипальпы, как у обычных пауков, но в отличие от остальных не имеет ни паутинных, ни ядовитых желез. Фрины - это пауки, отставшие в своем развитии.

- И по вине этого недоросля мы торчим в кратере лишние семьдесят часов? - спросил Черных.

- Ты хотел сказать: по вине биолога Шадрина, который за эти семьдесят часов не нашел промежуточное звено?

- Нет, я хотел сказать то, что сказал.

Черных легонько постучал ногтем по тубусу микроскопа. Фрин подпрыгнул, как плетью, хлестнул передней ногой, которая оказалась раз в пять длиннее туловища, и по-крабьи боком начал кружить по нижней грани ограждающего колпака.

- Послушай, Владимир, - вмешался Янин, - а если этого промежуточного звена вообще нет?

- Исключено. Фрины - хищники, но, кроме них и прыгунчиков, которые по своим размерам никак не могут быть добычей пауков, я ничего пока в кратере не обнаружил: поразительно бедная фауна.

- Выходит, если мы с Георгием снова привезем тебе завтра пустые биоловушки, фринам грозит голодная смерть? - пошутил Черных

- Я могу поехать вместо тебя...

- Ты не обижайся, экстрабиолог, все в норме. Завтра наша очередь осматривать мышеловки.


Черных поднял тяжелую крышку и высунулся из люка вездехода.

- Что там? - раздался в шлемофоне голос Янина.

- Валун тонн на пять, - ответил Черных.

- Откуда он свалился?

Прикатиться ему было абсолютно неоткуда. Они находились в самом центре кратера с идеально ровной поверхностью, покрытой слоем пыли, и до ближайших завалов базальта на склонах было не менее пятнадцати километров.

- Очевидно, шадринские прыгунчики приволокли.

Ни намека на волочение, конечно, не было. Чашу кратера пересекал только след гусениц вездехода двухдневной давности. Позавчера они установили биоловушки, до которых оставалось метров восемьсот, а сегодня след в след, как альпинисты, ехали тем же маршрутом, и вот обломок преградил им путь, придавив отпечаток правой гусеницы.

- Что думаешь делать? - спросил Янин.

- Пойду пощупаю. - Черных выбрался из люка и сразу стал похож на новогоднюю игрушку: задние стоп-сигналы окрасили скафандр красным светом, а боковые габаритные огни - зеленым.

- Подъехать ближе? - подал голос Янин.

- Оставайся на месте, - Черных спрыгнул с гусеницы, подняв зеленоватые клубы пыли, и, обогнув вездеход справа, вошел в яркий конус света.

- Убавь немного, - приказал он.

Янин переключил на ближний свет, и теперь след от гусениц казался таким контрастным, когда с трудом отличаешь впадины от выпуклостей.

До "монумента" было метров двадцать. Черных, сопровождаемый тремя тенями - впереди, самой яркой, от прожектора вездехода, по бокам, едва различимыми, от двух лун, - направился к валуну. Перед ним прыгали в темноту небольшие зверьки, похожие на тушканчиков.

И, может, потому, что его внимание было приковано к треугольной глыбе, он не смог сразу остановить занесенную для следующего шага ногу, когда вдруг заметил, что тень впереди него исчезла. Центр тяжести тела переместился всего лишь на каких-то пятнадцать сантиметров, но этого было достаточно, чтобы следующий шаг стал неизбежным.

Опустив левую ногу, Черных не почувствовал под нею опоры...


Янин только на долю секунды скосил глаза на шкалу топливного бака, как вскрикнул Черных - так непроизвольно кричат люди, падая с высоты. Янин чуть не разбил шлем о лобовое стекло - между вездеходом и валуном никого не было.

- Черных! - крикнул Янин и врубил освещение на полную мощность. В наушниках шлемофона появился свист.

- Черных! - снова закричал он, вращая прожектором по сторонам. Молчание и никакого движения, только на ребрах валуна вспыхивают синие звездочки кристаллов. Свист нарастал, и вдруг на его фоне Янин отчетливо различил вздох.

- Я сейчас! - крикнул Янин. - Я иду! И стал карабкаться по вертикальной лестнице к люку.

- Стой! - раздалось в шлемофоне. Янин повис на верхней перекладине.

- Стой! - повторил голос Черных. - Оставайся... на месте! Я... скоро. Подожди... на месте!

Черных говорил с трудом, прерывисто, как сквозь вату.

- Где ты?! - закричал Янин, срывая голосовые связки.

- Падаю... Не выходи... Включаю ранец...

При чем здесь ранец?.. И вдруг все стало на свои места: Черных случайно включил ранцевый двигатель, его подбросило, от неожиданности он выключил двигатель, стал падать, снова включил, чтобы мягче приземлиться...


В первое мгновение Черных от неожиданности вскрикнул, и, инстинктивно сгруппировавшись, ждал удара. Секунда... вторая... третья. Слишком долго. "Трещина!" - мелькнула мысль. Теперь уже группировка не поможет. Если не затормозить - конец!

Выбросил в стороны руки, пытаясь дотянуться до отвесных стен. Руки прошли сквозь пустоту. Встречным потоком воздуха его завертело. Открыл глаза... Яркий свет и больше ничего. Привычным движением рук и ног прекратил кувыркание. Стал падать лицом вниз.

Несколько секунд ускорения - и установившаяся скорость. Плотный поток воздуха извлекал из скафандра свистящую протяжную ноту. Теперь только уловить момент и включить ранец в нужную секунду. Для торможения ему достаточно ста пятидесяти метров... Если хватит топлива.

Пылевой столб снесло в сторону. Черных стоял посреди небольшого "пятачка" обнаженного грунта, приходя в себя после затяжного падения, во время которого у него не было ни секунды для осмысливания происшедшего. Теперь, когда он почувствовал под ногами твердую опору, естественный вопрос - куда это меня угораздило? - встал перед ним.

Самое непонятное - откуда такой мощный свет? Черных поднял голову. Сквозь густую облачность просматривалось светило таких невероятных размеров, каких не было и не могло быть в радиусе двух парсеков от этой планетной системы, роль солнца в которой играла звезда шестой величины - карлик по сравнению с этим гигантом.

Яркий свет заливал обширную серую равнину, такую же, как та, на которой остался вездеход: пыль, каменистый грунт - продукты конечной стадии выветривания, низкорослые колючки, линия горизонта... Стоп! Какой горизонт может быть у внутренней полости планеты?.. "А тебе часто приходилось бывать в этих самых внутренних полостях? - усмехнулся Черных. - Тебе известна геометрия ее пространства? Может быть, горизонт - это всего лишь иллюзия?.."

Ну а это - тоже иллюзия? К нему приближалась красная лодка.

Черных напряг зрение и различил мелькание тонких серебристых весел, загребающих пыль. Только какие-то странные эти весла, какие-то непрерывно ломающиеся, членистые...

"Лодка" остановилась метрах в пятнадцати и, опираясь "веслами" о поверхность, стала подыматься, как на домкратах, на глазах превращаясь

в огромного паука.


Паук и человек настороженно рассматривали друг друга. Что-то знакомое обнаружил Черных в обличье страшилища: длинные и тонкие членистые ноги, темно-красное туловище, по два глаза на каждом боку... Да это же фрин! Фрин, увеличенный в тысячу раз! Там, под микроскопом, он даже показался изящным, а сейчас... А сейчас под микроскопом находился сам Черных, и фрин изучал его. Вероятно, блеск скафандра показался пауку странным, и он медлил. Но недолго.

Передняя конечность фрина, закрученная ломаной спиралью, стала медленно подыматься и отводиться назад, будто приводимая в действие гидравлическим механизмом.

"Как лассо, - подумал Черных. - Пора кончать". Хлопнул ладонью по бедру и похолодел... Бластер остался в вездеходе.


Янин до боли в глазах всматривался в темноту, надеясь, что Черных подаст сигнал, если был отброшен не очень далеко и остался жив. Мешал свет. Янин спустился в рубку и выключил прожектор.


Внезапно наступившая темнота сломила волю. Черных, не включая фонаря на шлеме, бросился в сторону, но сильный удар по ногам чем-то гибким, как плеть, отбросил его в пыль. Он упал на спину...

Когда пыль осела. Черных увидел, как на звезды наплывает продолговатая тень паука... Не помня себя, включил до отказа ранцевый двигатель. Его вдавило в грунт, но он кричал не от боли и страха, а от необузданной радости первобытного охотника, наблюдая, как на вершине двух огненных фонтанов кувыркался фрин, размахивая обугленными конечностями

Черных направил левое сопло вниз, и его поволокло по мелким камням, вращая как сегнерово колесо. На то место, где он лежал, свалились бесформенной грудой выгоревшие останки фрина.


Янин машинально захлопнул крышку люка, когда неожиданно впереди вездехода вспыхнул огненный диск, осветив все вокруг на сотню метров, и стремительно покатился под гусеницы. Янин кубарем скатился в рубку. На лобовом стекле дрожали красные блики, из-под вездехода вырывалось пламя, а под днищем будто работал пескоструйный аппарат. Рванул рычаги. Вездеход вздрогнул и покатился назад.

- Осторожнее! - раздалось в шлемофоне. Янин затормозил и включил прожектор. Перед вездеходом стоял, покачиваясь. Черных. Из сопл ранцевого двигателя горящими каплями скатывались остатки топлива.


- Вот тебе, Шадрин, и недостающее звено! - сказал Черных, расположившись в кресле центрального отсека базового лагеря. - Надеюсь, тебя больше не волнует проблема питания фринов? Меня лично - нет, эти паучки-малютки не так уж и отстали в своем развитии. Не правда ли?

- Да, - согласился Шадрин, - поразительный феномен! Но каким образом они делают такие ловушки-колодцы?

- Не имею понятия, каким образом можно спрессовать несколько кубических километров пространства вместе с поверхностью планеты и всем, что на ней находится, в общем двух-трех кубических метров, но эффект прямо-таки потрясающий. Прожектор вездехода показался мне не менее чем Бетельгейзе.

- Но сами-то фрины остаются без изменений, - вставил Янин.

- В противном случае в ловушке не было бы никакого смысла. Вся соль в том, что уменьшается в размерах все, что попадает в этот колодец, кроме самого фрина.

- Теперь нам все время придется держать в руках дальномеры, - сделал вывод Шадрин, - ведь на глаз почти не определишь, где ловушка.

- Люди никогда не перестанут чувствовать себя только что прозревшими котятами на пороге Вселенной, - сказал Черных. - Запомни эту фразу, биолог Шадрин. Наш шеф сегодня в ударе, и не особенно удивлюсь, если он толком разъяснит, зачем фрину понадобились такие масштабы? Для того чтобы оглушить прыгунчика (ведь они являются единственной добычей фринов в этом кратере), достаточно сбросить его с высоты нескольких десятков метров, а ты летел километра три-четыре.

- А тебе приходилось когда-нибудь в течение длительного времени питаться... ну, скажем, только рыбой. Нет? А жаль, ты тогда не задал бы такого вопроса. Для прыгунчиков у фринов приготовлены наверняка ловушки поменьше. А эту фрин специально построил для нас, даже выкатил из ловушки песчинку, которая вне ее приняла нормальные размеры, превратившись в глыбу. Кстати, расчет на нашу любознательность...

Фрина тоже можно понять, ведь он никогда не пробовал, каков на вкус человек разумный.



Прикрепленное изображение (вес файла 328.1 Кб)
194117-original.jpg
Дата сообщения: 05.12.2019 18:22 [#] [@]

Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192

Количество просмотров у этой темы: 358547.

← Предыдущая тема: Сектор Орион - Мир Солнце - Царство Флоры

Случайные работы 3D

Lets Sport
Art Mus/116
Богиня Печали
Zdzislaw Beksinski - Couple
Stalkyard
Kafe

Случайные работы 2D

Рисующий руны
\"Цветок на подоконнике\"
Незнакомка
Maya
Sci-fi Girl
Deer \"humanhunter\"
Наверх