Список разделов » Сектора и Миры

Сектор Орион - Мир Беллатрикс - Сказочный мир

» Сообщения (страница 56, вернуться на первую страницу)

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



7 января - Рождество Христово по юлианскому календарю (Православное Рождество)



Н.С.Лесков



Неразменный рубль





Глава первая





Есть поверье, будто волшебными средствами можно получить неразменный рубль, то есть такой рубль, который, сколько раз его не выдавай, он все-таки опять является целым в кармане. Но для того чтобы добыть такой рубль, нужно претерпеть большие страхи. Всех их я не помню, но знаю, что, между прочим, надо взять черную без одной отметины кошку и нести ее продавать рождественскою ночью на перекресток четырех дорог, из которых притом одна непременно должна вести к кладбищу.



Здесь надо стать, пожав кошку посильнее, так, чтобы она замяукала, и зажмурить глаза. Все это надо сделать за несколько минут перед полночью, а в самую полночь придет кто-то и станет торговать кошку. Покупщик будет давать за бедного зверька очень много денег, но продавец должен требовать непременно только рубль, -- ни больше, ни меньше как один серебряный рубль. Покупщик будет навязывать более, но надо настойчиво требовать рубль, и когда, наконец, этот рубль будет дан, тогда его надо положить в карман и держать рукою, а самому уходить как можно скорее и не оглядываться. Этот рубль и есть неразменный или безрасходный, - то есть сколько ни отдавайте его в уплату за что-нибудь, - он все-таки опять является в кармане. Чтобы заплатить, например, сто рублей, надо только сто раз опустить руку в карман и оттуда всякий раз вынуть рубль.



Конечно, это поверье пустое и нестаточное; но есть простые люди, которые склонны верить, что неразменные рубли действительно можно добывать. Когда я был маленьким мальчиком, и я тоже этому верил.





Глава вторая





Раз, во время моего детства, няня, укладывая меня спать в рождественскую ночь, сказала, что у нас теперь на деревне очень многие не спят, а гадают, рядятся, ворожат и, между прочим, добывают себе "неразменный рубль". Она распространилась на тот счет, что людям, которые пошли добывать неразменный рубль, теперь всех страшнее, потому что они должны лицом к лицу встретиться с дьяволом на далеком распутье и торговаться с ним за черную кошку; но зато их ждут и самые большие радости... Сколько можно накупить прекрасных вещей за беспереводный рубль! Что бы я наделал, если бы мне попался такой рубль! Мне тогда было всего лет восемь, но я уже побывал в своей жизни в Орле и в Кромах и знал некоторые превосходные произведения русского искусства, привозимые купцами к нашей приходской церкви на рождественскую ярмарку.



Я знал, что на свете бывают пряники желтые, с патокою, и белые пряники - с мятой, бывают столбики и сосульки, бывает такое лакомство, которое называется "резь", или лапша, или еще проще "шмотья", бывают орехи простые и каленые; а для богатого кармана привозят и изюм, и финики. Кроме того, я видел картины с генералами и множество других вещей, которых я не мог всех перекупить, потому что мне давали на мои расходы простой серебряный рубль, а не беспереводный. Но няня нагнулась надо мною и прошептала, что нынче это будет иначе, потому что беспереводный рубль есть у моей бабушки, и она решила подарить его мне, но только я должен быть очень осторожен, чтобы не лишиться этой чудесной монеты, потому что она имеет одно волшебное, очень капризное свойство.



- Какое? - спросил я.



- А это тебе скажет бабушка. Ты спи, а завтра, как проснешься, бабушка принесет тебе неразменный рубль и скажет, как надо с ним обращаться.



Обольщенный этим обещанием, я постарался заснуть в ту же минуту, чтобы ожидание неразменного рубля не было томительно.





Глава третья





Няня меня не обманула: ночь пролетела как краткое мгновение, которого я и не заметил, и бабушка уже стояла над моею кроваткою в своем большом чепце с рюшевыми мармотками и держала в своих белых руках новенькую, чистую серебряную монету, отбитую в самом полном и превосходном калибре.



- Ну, вот тебе беспереводный рубль, - сказала она. - Бери его и поезжай в церковь. После обедни мы, старики, зайдем к батюшке, отцу Василию, пить чай, а ты один, - совершенно один, - можешь идти на ярмарку и покупать все, что ты сам захочешь. Ты сторгуешь вещь, опустишь руку в карман и выдашь свой рубль, а он опять очутится в твоем же кармане.



- Да, - говорю, - я уже все это знаю.



А сам зажал рубль в ладонь и держу его как можно крепче. А бабушка продолжает:



- Рубль возвращается, это правда. Это его хорошее свойство, - его также нельзя и потерять; но зато у него есть другое свойство, очень невыгодное: неразменный рубль не переведется в твоем кармане до тех пор, пока ты будешь покупать на него вещи, тебе или другим людям нужные или полезные, но раз что ты изведешь хоть один грош на полную бесполезность - твой рубль в то же мгновение исчезнет.



- О, - говорю, - бабушка, я вам очень благодарен, что вы мне это сказали; но поверьте, я уж не так мал, чтобы не понять, что на свете полезно и что бесполезно.



Бабушка покачала головою и, улыбаясь, сказала, что она сомневается; но я ее уверил, что знаю, как надо жить при богатом положении.



- Прекрасно, - сказала бабушка, - но, однако, ты все-таки хорошенько помни, что я тебе сказала.



- Будьте покойны. Вы увидите, что я приду к отцу Василию и принесу на загляденье прекрасные покупки, а рубль мой будет цел у меня в кармане.



- Очень рада, - посмотрим. Но ты все-таки не будь самонадеян; помни, что отличить нужное от пустого и излишнего вовсе не так легко, как ты думаешь.



- В таком случае не можете ли вы походить со мною по ярмарке?



Бабушка на это согласилась, но предупредила меня, что она не будет иметь возможности дать мне какой бы то ни было совет или остановить меня от увлечения и ошибки, потому что тот, кто владеет беспереводным рублем, не может ни от кого ожидать советов, а должен руководиться своим умом.



- О, моя милая бабушка, - отвечал я, - вам и не будет надобности давать мне советы, - я только взгляну на ваше лицо и прочитаю в ваших глазах все, что мне нужно.



- В таком разе идем. - И бабушка послала девушку сказать отцу Василию, что она придет к нему позже, а пока мы отправились с нею на ярмарку.





Глава четвертая





Погода была хорошая, - умеренный морозец с маленькой влажностью; в воздухе пахло крестьянской белой онучею, лыком, пшеном и овчиной. Народу много, и все разодеты в том, что есть лучшего. Мальчишки из богатых семей все получили от отцов на свои карманные расходы по грошу и уже истратили эти капиталы на приобретение глиняных свистулек, на которых задавали самый бедовый концерт. Бедные ребятишки, которым грошей не давали, стояли под плетнем и только завистливо облизывались. Я видел, что им тоже хотелось бы овладеть подобными же музыкальными инструментами, чтобы слиться всей душою в общей гармонии, и... я посмотрел на бабушку...



Глиняные свистульки не составляли необходимости и даже не были полезны, но лицо моей бабушки не выражало ни малейшего порицания моему намерению купить всем бедным детям по свистульке. Напротив, доброе лицо старушки выражало даже удовольствие, которое я принял за одобрение: я сейчас же опустил мою руку в карман, достал оттуда мой неразменный рубль и купил целую коробку свистулек, да еще мне подали с него несколько сдачи. Опуская сдачу в карман, я ощупал рукою, что мой неразменный рубль целехонек и уже опять лежит там, как было до покупки. А между тем все ребятишки получили по свистульке, и самые бедные из них вдруг сделались так же счастливы, как и богатые, и засвистали во всю свою силу, а мы с бабушкой пошли дальше, и она мне сказала:



- Ты поступил хорошо, потому что бедным детям надо играть и резвиться, и кто может сделать им какую-нибудь радость, тот напрасно не спешит воспользоваться своею возможностью. И в доказательство, что я права, опусти еще раз свою руку в карман и попробуй, где твой неразменный рубль?



Я опустил руку и... мой неразменный рубль был в моем кармане.



- Ага, - подумал я, - теперь я уже понял, в чем дело, и могу действовать смелее.





Глава пятая





Я подошел к лавочке, где были ситцы и платки, и накупил всем нашим девушкам по платью, кому розовое, кому голубое, а старушкам по маленькому головному платку; и каждый раз, что я опускал руку в карман, чтобы заплатить деньги, - мой неразменный рубль все был на своем месте. Потом я купил для ключницыной дочери, которая должна была выйти замуж, две сердоликовые запонки и, признаться, сробел; но бабушка по-прежнему смотрела хорошо, и мой рубль после этой покупки тоже преблагополучно оказался в моем кармане.



- Невесте идет принарядиться, - сказала бабушка, - это памятный день в жизни каждой девушки, и это очень похвально, чтобы ее обрадовать, - от радости всякий человек бодрее выступает на новый путь жизни, а от первого шага много зависит. Ты сделал очень хорошо, что обрадовал бедную невесту.



Потом я купил и себе очень много сластей и орехов, а в другой лавке взял большую книгу "Псалтырь", такую точно, какая лежала на столе у нашей скотницы. Бедная старушка очень любила эту книгу, но книга тоже имела несчастье прийтись по вкусу племенному теленку, который жил в одной избе со скотницею. Теленок по своему возрасту имел слишком много свободного времени и занялся тем, что в счастливый час досуга отжевал углы у всех листов "Псалтыря". Бедная старушка была лишена удовольствия читать и петь те псалмы, в которых она находила для себя утешение, и очень об этом скорбела.



Я был уверен, что купить для нее новую книгу вместо старой было не пустое и не излишнее дело, и это именно так и было: когда я опустил руку в карман - мой рубль был снова на своем месте.



Я стал покупать шире и больше, - я брал все, что, по моим соображениям, было нужно, и накупил даже вещи слишком рискованные, - так, например, нашему молодому кучеру Константину я купил наборный поясной ремень, а веселому башмачнику Егорке - гармонию. Рубль, однако, все был дома, а на лицо бабушки я уж не смотрел и не допрашивал ее выразительных взоров. Я сам был центр всего, - на меня все смотрели, за мною все шли, обо мне говорили.



- Смотрите, каков наш барчук Миколаша! Он один может скупить целую ярмарку, у него, знать, есть неразменный рубль.



И я почувствовал в себе что-то новое и до тех пор незнакомое. Мне хотелось, чтобы все обо мне знали, все за мною ходили и все обо мне говорили - как я умен, богат и добр.



Мне стало беспокойно и скучно.





Глава шестая





А в это самое время, - откуда ни возьмись - ко мне подошел самый пузатый из всех ярмарочных торговцев и, сняв картуз, стал говорить:



- Я здесь всех толще и всех опытнее, и вы меня не обманете. Я знаю, что вы можете купить все, что есть на этой ярмарке, потому что у вас есть неразменный рубль. С этим не шутка удивлять весь приход, но, однако, есть кое-что такое, чего вы и за этот рубль не можете купить.



- Да, если это будет вещь ненужная, - так я ее, разумеется, не куплю.



- Как это "ненужная"? Я вам не стал бы и говорить про то, что не нужно. А вы обратите внимание на то, кто окружает нас с вами, несмотря на то, что у вас есть неразменный рубль. Вот вы себе купили только сластей да орехов, а то вы все покупали полезные вещи для других, но вот как эти другие помнят ваши благодеяния: вас уж теперь все позабыли.



Я посмотрел вокруг себя и, к крайнему моему удивлению, увидел, что мы с пузатым купцом стоим, действительно, только вдвоем, а вокруг нас ровно никого нет. Бабушки тоже не было, да я о ней и забыл, а вся ярмарка отвалила в сторону и окружила какого-то длинного, сухого человека, у которого поверх полушубка был надет длинный полосатый жилет, а на нем нашиты стекловидные пуговицы, от которых, когда он поворачивался из стороны в сторону, исходило слабое, тусклое блистание.



Это было все, что длинный, сухой человек имел в себе привлекательного, и, однако, за ним все шли и все на него смотрели, как будто на самое замечательное произведение природы.



- Я ничего не вижу в этом хорошего, - сказал я моему новому спутнику.



- Пусть так, но вы должны видеть, как это всем нравится. Поглядите, - за ним ходят даже и ваш кучер Константин с его щегольским ремнем, и башмачник Егорка с его гармонией, и невеста с запонками, и даже старая скотница с ее новою книжкою. А о ребятишках с свистульками уже и говорить нечего.



Я осмотрелся, и в самом деле все эти люди действительно окружали человека с стекловидными пуговицами, и все мальчишки на своих свистульках пищали про его славу.



Во мне зашевелилось чувство досады. Мне показалось все это ужасно обидно, и я почувствовал долг и призвание стать выше человека со стекляшками.



- И вы думаете, что я не могу сделаться больше его?



- Да, я это думаю, - отвечал пузан.



- Ну, так я же сейчас вам докажу, что вы ошибаетесь! - воскликнул я и, быстро подбежав к человеку в жилете поверх полушубка, сказал: - Послушайте, не хотите ли вы продать мне ваш жилет?





Глава седьмая





Человек со стекляшками повернулся перед солнцем, так что пуговицы на его жилете издали тусклое блистание, и отвечал:



- Извольте, я вам его продам с большим удовольствием, но только это очень дорого стоит.



- Прошу вас не беспокоиться и скорее сказать мне вашу цену за жилет.



Он очень лукаво улыбнулся и молвил:



- Однако вы, я вижу, очень неопытны, как и следует быть в вашем возрасте, - вы не понимаете, в чем дело. Мой жилет ровно ничего не стоит, потому что он не светит и не греет, и потому я отдаю вам даром, но вы мне заплатите по рублю за каждую нашитую на нем стекловидную пуговицу, потому что эти пуговицы хотя тоже не светят и не греют, но они могут немножко блестеть на минутку, и это всем очень нравится.



- Прекрасно, - отвечал я, - я даю вам по рублю за каждую вашу пуговицу. Снимайте скорей ваш жилет.



- Нет, прежде извольте отсчитать деньги.



- Хорошо.



Я опустил руку в карман и достал оттуда один рубль, потом снова опустил руку во второй раз, но... карман мой был пуст... Мой неразменный рубль уже не возвратился... он пропал... он исчез... его не было, и на меня все смотрели и смеялись.



Я горько заплакал и... проснулся...





Глава восьмая





Было утро; у моей кроватки стояла бабушка, в ее большом белом чепце с рюшевыми мармотками, и держала в руке новенький серебряный рубль, составлявший обыкновенный рождественский подарок, который она мне дарила.



Я понял, что все виденное мною происходило не наяву, а во сне, и поспешил рассказать, о чем я плакал.



- Что же, - сказала бабушка, - сон твой хорош, - особенно если ты захочешь понять его, как следует. В баснях и сказках часто бывает сокрыт особый затаенный смысл. Неразменный рубль - по-моему, это талант, который Провидение дает человеку при его рождении. Талант развивается и крепнет, когда человек сумеет сохранить в себе бодрость и силу на распутии четырех дорог, из которых с одной всегда должно быть видно кладбище. Неразменный рубль - это есть сила, которая может служить истине и добродетели, на пользу людям, в чем для человека с добрым сердцем и ясным умом заключается самое высшее удовольствие. Все, что он сделает для истинного счастья своих ближних, никогда не убавит его духовного богатства, а напротив - чем он более черпает из своей души, тем она становится богаче. Человек в жилетке сверх теплого полушубка - есть суета, потому что жилет сверх полушубка не нужен, как не нужно и то, чтобы за нами ходили и нас прославляли. Суета затемняет ум. Сделавши кое-что - очень немного в сравнении с тем, что бы ты мог еще сделать, владея безрасходным рублем, ты уже стал гордиться собою и отвернулся от меня, которая для тебя в твоем сне изображала опыт жизни. Ты начал уже хлопотать не о добре для других, а о том, чтобы все на тебя глядели и тебя хвалили. Ты захотел иметь ни на что не нужные стекляшки, и - рубль твой растаял. Этому так и следовало быть, и я за тебя очень рада, что ты получил такой урок во сне. Я очень бы желала, чтобы этот рождественский сон у тебя остался в памяти. А теперь поедем в церковь и после обедни купим все то, что ты покупал для бедных людей в твоем сновидении.



- Кроме одного, моя дорогая.



Бабушка улыбнулась и сказала:



- Ну, конечно, я знаю, что ты уже не купишь жилета с стекловидными пуговицами.



- Нет, я не куплю также и лакомств, которые я покупал во сне для самого себя.



Бабушка подумала и сказала:



- Я не вижу нужды, чтобы ты лишил себя этого маленького удовольствия, но... если ты желаешь за это получить гораздо большее счастье, то... я тебя понимаю...



И вдруг мы с нею оба обнялись и, ничего более не говоря друг другу, оба заплакали. Бабушка отгадала, что я хотел все мои маленькие деньги извести в этот день не для себя. И когда это было мною сделано, то сердце мое исполнилось такой радостью, какой я не испытывал до того еще ни одного раза. В этом лишении себя маленьких удовольствий для пользы других я впервые испытал то, что люди называют увлекательным словом - полное счастие, при котором ничего больше не хочешь.



Каждый может испробовать сделать в своем нынешнем положении мой опыт, и я уверен, что он найдет в словах моих не ложь, а истинную правду.


Прикрепленное изображение (вес файла 188.2 Кб)
k25.jpg
Дата сообщения: 07.01.2013 16:53 [#] [@]

Сказка для Radik



Римантас Будрис



Боятся ли зайцы воды?





Боятся. Даже лужицу стороной обходят.



Весной, когда разливается Неман, в устье от широких островов, поросших в летнее время кустарником, остаются лишь маленькие островки. На них можно увидеть съёжившихся зайцев. Они тихонько сидят на островках и боятся подступиться к воде. Уши у них торчком стоят от страха.



Когда мы замечали, что зайцу приходится вовсе туго и вода вот-вот затопит маленький островок, мы приходили на помощь. Подплывали на лодке, брали зайца в лодку, а на берегу выпускали.



Бывало так, что заяц, сидя на крохотном пятачке, окружённом со всех сторон водой, видел поблизости более крупный островок, но не решался перебраться на него вплавь.



На охоте мне частенько доводилось видеть, как заяц, подбежав к канаве с водой, перемахивал через неё, если хватало сил, или же бежал вдоль канавы что есть духу.



Один мой знакомый рассказывал, что заяц в самом отчаянном положении скорее полезет на дерево, чем бросится в воду и поплывёт.



Вышли мы однажды на охоту. Было нас пятеро: десять ружейных стволов. И одна собака. А ещё трое подростков - лихих загонщиков.



Дело было поздней осенью. Землю сковал первый зазимок. Поскрипывала под ногами побурелая трава.



Мы искали зайцев по кустам, в подлесках. Непонятно было, куда они в тот день подевались! Ни одного. Наша собака с ног сбилась, а всё попусту.



Вышли мы к излучине. Река здесь описывала петлю вокруг поросшего кустарником берега. Попасть в этот кустарник можно было только по узкому перешейку.



Мы остановились на перешейке и ждём. Если в кустарнике притаился заяц, ему не скрыться. Ребята с собакой нырнули в кусты и принялись искать.



Загонщики зашумели, собака залаяла, и общими усилиями они всё-таки подняли зайца. Он был бурый, небольшой, ловкий и хитрый, сразу кинулся к перешейку. Бежит и вдруг видит: охотники.



А у нас ещё ни одного зайца. Что ж, этот будет почином. Но заяц бросился назад. Собака залаяла, загонщики закричали. Заяц снова описал петлю и вернулся. Стрелять невозможно: ребята совсем рядом. Мы надвигаемся, тесним зайца. Прижмём его к воде, и некуда будет ему подеваться. Тогда и выстрелим.



Собака совсем из сил выбилась. Мы уже выходим к воде, а зайца не видно.



И вдруг глядим: заяц разбежался и с разгона шлёпнулся в воду.



Течение несёт ледяную кашицу. Превосходно плавает заяц. Отталкивается крепкими задними лапами - одна голова торчит наружу. Быстро движется к противоположному берегу.



Мы стоим и смотрим. И от всей души желаем ему благополучно переплыть реку.



Выскочил заяц на берег, отряхнулся. Подпрыгнул несколько раз: согреться, видно, хотел. А потом удрал, махнув на прощание белым хвостиком.



И хотя заяц на том берегу был от нас на расстоянии выстрела, мы словно забыли, что ружья наготове.



Вот так. Не всегда зайцы боятся воды. Даже студёную реку переплыть могут.


Прикрепленное изображение (вес файла 141.8 Кб)
2_1282388768.jpg

Прикрепленное изображение (вес файла 123.9 Кб)
2285e2fac2cb.jpg
Дата сообщения: 09.01.2013 15:51 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



В ночь с 13 на 14 января - Старый Новый год.



Автор под ником barbarisa



о чудесах



(Публикуется с любезного разрешения автора)





Десять вечера. Последняя маршрутка, набитая до отказа. Уставшие тетки, пару поддатых мужиков, гопота, компашка молодежи, бабушка необъятных размеров и мент на закуску… и я – скромно, в уголке, потихоньку вырубаюсь после безумной рабочей недели.



Общим фоном стоит гул голосов – тетки радеют за политику, мужики обсуждают футбол, молодежь – как они счас в ночном клубе оттянуться.



У меня звонит телефон и начинает канючить дочиным голосом



- Мам, мам, ну ма-а-ам…



- Ма-а-ам. Я совсем не могу заснуть. Спой мне колыбельную-у-у-у…



Я понимаю, что ребенок маму неделю толком не видел и ей плохо.



И проще спеть колыбельную, чем объяснить ребенку, почему маме в маршрутке лучше не петь. И потихоньку начинаю



- Спи моя радость усни…



В доме погасли огни…



Гул маршруточного разговора постепенно стихает, люди по одному поворачиваются в мою сторону, просыпается мент, последними затыкаются гопники.



- Месяц на небе блестел,



Месяц в окошко глядел…



- Девушка!- первой не выдержала бабка, - Ну как же вы поете!



- Она-ж так в жизни не уснет!



Устало поднимаю глаза. Да, нет у слуха. И голоса тоже нет. И петь я не умею. И маршрутка – место вроде как общественное. И что теперь, ребенка без колыбельной оставлять?



- Вот так нужно:



- В доме все стихло давно



- В погребе, в кухне темно… - полился по салону высокий и хрустальный голос, потрясающе красивый и так непохожий на саму бабку, - толстую, размазанную, в тряпках «прощай молодость», и кособоком берете. В отличии от меня бабка знала больше двух куплетов из песни.



- Дверь ни одна не скрипит,



мышка за печкою спит. – присоединился хорошо поставленным голосом мент



- Кто-то вздохнул за стеной,



Что нам за дело, родной?- плавно влились тетки. Водила сбросил скорость, машину почти перестало трясти на колдобинах, а в маршрутке выводили -



Глазки скорее сомкни,



Спи, моя радость, усни!...- молодежь расчехлила гитару и - я глазам своим не поверила – саксофон!- и не сбившись в аккордах влилась в исполнение.



Все-то добыть поспешишь,



Только б не плакал малыш!



Пусть бы так было все дни!



Спи, моя радость, усни… Я фигея, поднимаю повыше телефон, и молюсь мирозданью, что не засбоила связь, не кончились деньги, никому не потребовалось на выход, чтоб повисшая в воздухе муза общего вдохновения дождалась пробыла с нами до конца песни…



У них получилось. Затихли голоса, закончил руладу сак, отзвенела гитара.



- Спокойной ночи, девочка моя.



- Спокойной ночи, мама! Ты совеем как волшебница – правда?.



- Да, дорогая моя. Как волшебница. – спокойной ночи.



Я нажала отбой и разревелась



- Ну, что ты милая, не плачь, утешала меня бабуля. Уснет сейчас твоя красавица.



- Эй, куда гитару прячешь, мы щас еще чего-нить споем!



Дело было 13 января.



По темным пригородным закоулкам ехала последняя набитая маршрутка и дружно выводила



- Ой, мороз, мороз…



В темном маленьком доме под пуховым одеялом сладко спала маленькая девочка.



А я бежала домой по темным улицам и все никак не могла поверить – было это или не было. Или случилось на самом деле. Или это только почудилось.



И только писк садившейся батареи от мобилы подтверждал, что было.



Надо слова выучить – думала я, завтра же скачаю, - и от этой мысли сразу стало теплей.





Взято отсюда: http://demiart.ru/forum/journal.php?user=87541&comm=2612...


Прикрепленное изображение (вес файла 328.8 Кб)
j87541_1326888273.gif
Дата сообщения: 14.01.2013 20:02 [#] [@]

Chanda, трогательная до слез староновогодняя сказка. Спасибо!!!

Дата сообщения: 15.01.2013 15:32 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



16 января - Всемирный день The Beatles



Джон Леннон



ПИСЬМО







Сэр,





Скажите, почему Вы не пичатаете фотки и не рассказываите про нашу лубимую группу (Бернииз унд Потрошительз)? Вы знаите что их всего тридцать девять и мы любим их потому что Алек так прыгает и вопит. Пажалуста вышлете нам в спициальном расшнурованном канверте Берна и Эрна кагда они танцуют и из кожи вон лезут чтоб даставить удовольствие тем кто это заслужил эта замичательная группа и мы надеимся вы не заставете нас долго ждать.







Восторженная Поклонница.






Прикрепленное изображение (вес файла 162.5 Кб)
63063936_Bitlz_1967.jpg
Дата сообщения: 16.01.2013 20:09 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



25 января - Татьянин день



Константин Дмитриевич Ушинский



Как рубашка в поле выросла





I





Видела Таня, как отец её горстями разбрасывал по полю маленькие блестящие зёрна, и спрашивает:



- Что ты, тятя, делаешь?



- А вот сею ленок, дочка; вырастет рубашка тебе и Васютке.



Задумалась Таня: никогда она не видела, чтобы рубашки в поле росли.



Недели через две покрылась полоска зелёной шелковистой травкой и подумала Таня: «Хорошо, если бы у меня была такая рубашечка».



Раза два мать и сёстры Тани приходили полоску полоть и всякий раз говорили девочке:



- Славная у тебя рубашечка будет!



Прошло ещё несколько недель: травка на полоске поднялась, и на ней показались голубые цветочки.



«У братца Васи такие глазки, - подумала Таня, - но рубашечек таких я ни на ком не видала».



Когда цветочки опали, то на место их показались зелёные головки. Когда головки забурели и подсохли, мать и сёстры Тани повыдергали весь лён с корнем, навязали снопиков и поставили их на поле просохнуть.





II





Когда лён просох, то стали у него головки отрезывать, а потом потопили в речке безголовые пучки и ещё камнем сверху завалили, чтобы не всплыл.



Печально смотрела Таня, как её рубашечку топят; а сёстры тут ей опять сказали:



- Славная у тебя, Таня, рубашечка будет.



Недели через две вынули лён из речки, просушили и стали колотить, сначала доской на гумне, потом трепалом на дворе, так что от бедного льна летела кострика во все стороны. Вытрепавши, стали лён чесать железным гребнем, пока не сделался мягким и шелковистым.



- Славная у тебя рубашка будет, - опять сказали Тане сёстры. Но Таня подумала:



«Где же тут рубашка? Это похоже на волоски Васи, а не на рубашку».





III





Настали длинные зимние вечера. Сёстры Тани надели лён на гребни и стали из него нитки прясть.



«Это нитки, - думает Таня, - а где же рубашечка?»



Прошли зима, весна и лето, настала осень. Отец установил в избе кросна, натянул на них основу и начал ткать. Забегал проворно челнок между нитками, и тут уж Таня сама увидала, что из ниток выходит холст.



Когда холст был готов, стали его на морозе морозить, по снегу расстилать, а весной расстилали его по траве, на солнышке, и взбрызгивали водой. Сделался холст из серого белым, как кипень.



Настала опять зима. Накроила из холста мать рубашек; принялись сёстры рубашки шить и к рождеству надели на Таню и Васю новые белые как снег рубашечки.


Прикрепленное изображение (вес файла 163.4 Кб)
1316937343_len-obyknovennyy.jpg

Прикрепленное изображение (вес файла 107.1 Кб)
zagotovka-len.jpg

Прикрепленное изображение (вес файла 163.5 Кб)
267976870.jpg
Дата сообщения: 25.01.2013 16:17 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



25 января - ещё и День студента



Ганс Христиан Андерсен



Домовой у лавочника





Жил-был студент, самый обыкновенный студент. Он ютился на чердаке и не имел ни гроша в кармане. И жил-был лавочник, самый обыкновенный лавочник, он занимал первый этаж, и весь дом принадлежал ему. А в доме прижился домовой. Оно и понятно: ведь каждый сочельник ему давали глубокую миску каши, в которой плавал большой кусок масла. Только у лавочника и получишь такое угощение! Вот домовой и оставался в лавке, а это весьма поучительно.



Однажды вечером студент зашел с черного хода купить себе свечей и сыра. Послать за покупками ему было некого, он и спустился в лавку сам. Он получил то, что хотел, расплатился, лавочник кивнул ему на прощание, и хозяйка кивнула, а она редко когда кивала, больше любила поговорить! Студент тоже попрощался, но замешкался и не уходил: он начал читать лист бумаги, в который ему завернули сыр. Этот лист был вырван из старинной книги с прекрасными стихами, а портить такую книгу просто грех.



— Да у меня этих листов целая куча, — сказал лавочник. — Эту книжонку я получил от одной старухи за пригоршню кофейных зерен. Заплатите мне восемь скиллингов и забирайте все остальные.



— Спасибо, — ответил студент, — дайте мне эту книгу вместо сыра! Я обойдусь и хлебом с маслом Нельзя допустить, чтобы такую книгу разорвали по листочкам. Вы прекрасный человек и практичный к тому же, но в поэзии разбираетесь не лучше своей бочки!



Сказано это было невежливо, в особенности по отношению к бочке, но лавочник посмеялся, посмеялся и студент — надо же понимать шутки! Только домовой рассердился. Да как смеет студент так отзываться о лавочнике, который торгует превосходным маслом и к тому же хозяин дома!



Наступила ночь, лавочник и все в доме, кроме студента, улеглись спать. Домовой пробрался к хозяйке и вынул у нее изо рта ее бойкий язычок — ночью во сне он ей все равно ни к чему! А если приставить его к какому-нибудь предмету, тот сразу обретет дар речи и начнет выкладывать свои мысли и чувства, затараторит не хуже лавочницы. Только пользоваться язычком приходится всем по очереди, да оно и лучше, иначе вещи болтали бы без умолку, перебивая друг друга.



Домовой приложил язычок к бочке, где хранились старые газеты, и спросил:



— Неужели это правда, что вы ничего не смыслит в поэзии?



— Да нет, в поэзии я разбираюсь. — ответила бочка. — Поэзия — это то, что помещают в газете внизу, а потом вырезают. Я думаю, во мне-то поэзии побольше, чем в студенте! А что я? Всего лишь жалкая бочка рядом с господином лавочником.



Тогда домовой приставил язычок к кофейной мельнице. Вот поднялась трескотня! А потом к банке с маслом и к ящику с деньгами, и все были того же мнения, что и бочка, а с мнением большинства нельзя не считаться.



— Ну, студент, берегись! — И домовой тихонько, на цыпочках, поднялся по кухонной лестнице на чердак. В каморке у студента горел свет. Домовой заглянул в замочную скважину и увидел, что студент сидит и читает рваную книгу из лавки. Но как светло было на чердаке! Из книги поднимался ослепительный луч и превращался в ствол могучего, высокого дерева. Оно широко раскинуло над студентом свои ветви. Каждый лист дышал свежестью, каждый цветок был прелестным девичьим лицом: блестели горячие темные глаза, улыбались голубые и ясные.



Вместо плодов на ветвях висели сияющие звезды, и воздух звенел и дрожал от удивительных напевов.



Что и говорить, такой красоты крошка домовой никогда не видывал, да и вообразить себе не мог. Он привстал на цыпочки и замер, прижавшись к замочной скважине, глядел и не мог наглядеться, пока свет не погас. Студент задул лампу и лег спать. Но маленький домовой не отходил от двери, он все еще слышал тихую, нежную мелодию, будто студенту напевали ласковую колыбельную.



— Вот так чудеса! — сказал малютка домовой. — Такого я не ожидал! Не остаться ли мне у студента? — Он задумался, однако поразмыслил хорошенько и вздохнул. — Но ведь у студента нет каши! — И домовой стал спускаться по лестнице. Да, да, пошел обратно к лавочнику!



Он вернулся вниз как раз вовремя, потому что бочка уже почти совсем истрепала хозяйкин язычок, тараторя обо всем, что переполняло ее половину. Она собиралась было повернуться другим боком, чтобы выложить содержимое второй половины, как тут явился домовой, взял язычок и отнес его назад в спальню, но отныне вся лавка, от кассы до щепок для растопки, прониклась таким уважением к бочке, так восхищалась ее познаниями, что когда лавочник по вечерам читал вслух статьи из своей газеты, посвященные театру и искусству, все в лавке воображали, будто эти сведения исходят от бочки.



А маленький домовой, тот не в силах был больше спокойно слушать благонамеренные разглагольствования обитателей лавки. Каждый вечер, как только на чердаке зажигался свет, его словно канатом тянуло наверх, он не мог усидеть на месте, поднимался по лестнице и приникал к замочной скважине. Тут его охватывал такой трепет, какой испытываем мы, стоя в бурю у ревущего моря, когда над волнами будто проносится сам Господь Бог. И домовой не мог сдержать слез. Он и сам не знал, отчего плачет, но слезы эти были такие светлые и сладкие! Он отдал бы все на свете, чтобы посидеть рядом со студентом под величественным деревом, но об этом и мечтать не приходилось, счастье еще, что можно глядеть в замочную скважину. Наступила осень, а он часами простаивал на чердаке, хотя в слуховое окно дул пронзительный ветер. Было холодно, очень холодно, но крошка домовой не замечал сквозняка, пока в каморке под крышей не гас свет и ветер не заглушал чудесное пение. Ух! Тут он сразу начинал дрожать и тихонько пробирался вниз, в свой уютный уголок. Как там было темно и тепло! А скоро и сочельник наступит, и он получит свою кашу с большим куском масла! Да, что ни говори, лавочник — вот кто его хозяин!



Однажды ночью домовой проснулся от яростного стука в ставни, в них барабанили снаружи, ночной сторож свистел: пожар! пожар! Над улицей стояло зарево. Где же горит? У лавочника или у соседей? Где? Вот страх-то! Лавочница так растерялась, что вынула из ушей золотые серьги и спрятала их в карман — там целее будут. Лавочник бросился к ценным бумагам, а служанка — к шелковой шали, у нее и такая была. Каждый хотел спасти то, что ему всего дороже, и маленький домовой в два прыжка взлетел на чердак в каморку к студенту. А тот преспокойно стоял у открытого окна и глядел на пожар — горело, оказывается, во дворе у соседей. Домовой кинулся к столу, схватил чудесную книгу, спрятал ее в свой красный колпачок и обхватил его обеими руками. Самое главное сокровище дома было в безопасности! Потом он вылез на крышу, забрался на печную трубу и уселся там. Огни пожара ярко освещали его, а он крепко прижимал к груди свой красный колпачок — ведь в нем было спрятано сокровище. Теперь-то он понял, кому принадлежит его сердце! Но вот пожар понемногу затих, и он одумался.



"Да, — сказал он себе, — придется разрываться между ними обоими, не могу же я покинуть лавочника, как же тогда каша?"



Он рассуждал совсем как мы, люди: ведь и мы тоже не можем пройти мимо лавочника — из-за каши.


Прикрепленное изображение (вес файла 128.3 Кб)
b501d069b46f.jpg
Дата сообщения: 25.01.2013 16:23 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



28 января - - Кудесы – день домового



Домовые



Французская сказка





В давние времена в Монтье был домовой, который повадился ходить каждую ночь в конюшню дядюшки Шалуан; он чистил лошадей скребницей, расчесывал хвосты и гривы, засыпал им корм и поил их. Лошади раздобрели, залоснились, но овес в закромах убывал очень уж быстро, и невозможно было дознаться, кто его крадет. Однажды дядюшка Шалуан сказал себе: «Должен же я наконец дознаться, кто чистит моих лошадей и крадет мой овес!»



Как только стемнело, он притаился в конюшне. Вскоре он увидел, как туда вошел домовой в красном колпачке. Дядюшка Шалуан тотчас схватил вилы и закричал:



— Вон отсюда, негодник, не то я убью тебя! — И сорвал с домового колпачок



— Отдай мой колпачишко, — вскричал домовой не то я превращу тебя в осла!



Но хозяин не выпускал колпачка из рук и продолжал вопить:



— Вон отсюда, негодник, я тебя убью!



Домовой наконец ушел, а дядюшка Шалуан рассказал своим домашним о том, что произошло, и как домовой грозил превратить его в осла за то, что он отнял у него красный колпачок.



На другое утро работники, обеспокоенные тем, что дядюшка Шалуан долго не показывается, пошли в конюшню и очень изумились, увидев, что подле лошадей стоит какой-то осел. Они тотчас вспомнили угрозу домового. Ему вернули красный колпачок, и осел снова стал дядюшкой Шалуаном.



Тому назад три тысячи, а то и больше лет у нашего соседа на гумне было много хлеба. И вот каждое утро, когда он приходил на гумно, оказывалось, что часть зерна уже обмолочена, а на току приготовлены снопы для обмолота к следующему дню. Он никак не мог понять, в чем тут дело.



Однажды вечером, спрятавшись в уголке, он увидел, как на гумно вошел крохотный человечек и давай молотить!



Сосед сказал себе: «Я должен подарить этому малышу нарядный кафтанчик за его труды». А человечек-то был совершенно гол. Вот сосед и сказал жене:



— Наш хлеб молотит какой-то человечек, надо ему сшить нарядный кафтан.



Наутро жена соседа собрала разные лоскуты и сшила из них кафтанчик, который ее муж затем положил на кучу зерна.



На следующую ночь домовой опять пришел; взявшись за молотьбу, он нашел кафтанчик. От радости он начал скакать по гумну, приговаривая:



— За хорошим хозяином служба не пропадает!



Он немедля надел кафтанчик и нашел, что он чудо как хорош!



— Раз я получил плату за свой труд — пусть теперь молотит кто хочет!



Сказано — сделано. С этими словами человечек ушел и больше уж не возвращался.


Прикрепленное изображение (вес файла 175.8 Кб)
0_69af6_4b185dd9_XL.jpeg
Дата сообщения: 28.01.2013 22:54 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



31 января - День водки



Дар черного лешего



Польская сказка





Жил-был в одной деревне бедный крестьянин. Как ни бился, ни трудился, не мог он со своей семьей прокормиться. Вот и прозвали его соседи Горемыкой.



Достался ему от отца земли клочок, да какой от него прок? Слева — болото, справа — песок, даже вереск и тот не растет, только посередке узенькая полоска землицы вся в яминах да каменьях. Какой уж тут достаток!



Вот отправился как-то осенью мужик свою полоску под озимые пахать. Конь — кожа да кости, еле тащится, выщербленный лемех по камням скрежещет. У мужика по лбу пот градом катится, словно в знойный июльский полдень. А на дворе мелкий холодный дождик моросит, даль мглой затянуло, как по осени бывает.



Пашет, пашет мужик. Умаялся, живот совсем подвело. Отдохнуть бы да хлебушка пожевать, что за пазухой спрятан. «Нет,— думает,— поработаю до полудня без отдыха».



Работа спорится, когда сила есть. А у бедного мужика сил мало, и голод его донимает. Куст шиповника отдохнуть манит и от дождя укрыться. Приостановился мужик, краюшку из-за пазухи вынул, оглядел, понюхал. «Может, съесть?— думает.— Хлебушек добрый, из чистой ржи, хоть и черствый, а корочка вкусно пахнет… Только солнышко еще низко, до полудня далеко… Съем краюшку сейчас — до вечера не дотяну. Нет, обождать надо. Положу-ка я лучше хлеб на межу под куст: пускай не соблазняет».



Обернул краюшку льняной тряпицей, чтоб сырость осенняя не пропитала, и с тяжелым вздохом положил под куст на межу.



Пашет он и не глядит по сторонам: ни налево, ни направо — ни на песок бесплодный, ни на болото топкое.



А за болотом и вовсе трясина бездонная, и водилось там леших видимо-невидимо.



Зеленый Леший к себе в топь заманивает. Ухватится жабьими лапищами за колеса — они по ступицу в трясине увязнут. Большущей зеленой жабой прыгает перед конскими мордами — кони в сторону шарахаются, упряжь рвется, телега ломается, а измученные, перепуганные люди плутают до рассвета, дорогу ищут.



Жил там и Синий Леший. Этот по протокам, по ручейкам из болота в реки и озера выплывает. А то плотину прокопает, воду спустит, и водяная мельница останавливается.



Рыжий Леший болотную лихорадку на людей напускает.



Но отчаянней всех Черный Леший. Только он отваживается средь бела дня из болота вылезать, по окрестным полям скакать, в хаты заглядывать да высматривать, что бы ему натворить, как навредить людям, горе-беду наслать на них.



Вот вылез Черный Леший из трясины, за кустом шиповника притаился. Луп-луп глазищами, озирается, что бы такое выкинуть, себя, Лешего, потешить.



Видит, мужик из-за пазухи хлеб достал, со всех боков оглядел, в тряпицу льняную завернул и со вздохом под куст положил на межу. А сам опять за соху взялся.



Только мужик спиной к Лешему повернулся, Леший краюшку схватил и шмыг в кусты. Сидит и ждет, что будет. Мужик покражу обнаружит, ругаться небось станет, вора проклинать да их, чертей, поминать. Вот потеха!



Тут солнышко из-за туч выглянуло, весь свет позолотило, короткие тени легли на мокрую землю от деревьев и кустов.



Пахарь из-под ладони на небо глянул, вздохнул с облегчением: вот и полдень, время червячка заморить. Вывел он коня на межу: пусть попасется,— а сам к кусту зашагал, где хлеб схоронил.



Подходит, а хлеба-то нет, одна тряпица на земле белеет. Мужик глазам своим не поверил. Что за напасть?



—Кто ж это на хлеб мой позарился? Меня, горемыку, без еды оставил? Не иначе шел мимо человек еще бедней меня. Пусть ест на здоровье!



Оторопел Черный Леший. Вот чудак! Не ругается, не проклинает, чертей не поминает. А коли так, никакой радости от проделки нет. Чуть было не подбросил он хлеб обратно под куст, да спохватился: негоже им, лешим, людей жалеть. Коли напроказил, так тому и быть. У них тоже свое бесовское достоинство есть.



Леший загоготал злобно, топнул козлиными копытами, тряхнул козлиными рогами и умчался прочь — в болото.



А там, в глуши непроходимой, где нога человеческая не ступала, на краю мочажины, камышом и ряской поросшей, сидел Водяной — старшой над всей нечистью.



Развалился Водяной на троне из ивовых прутьев и дремлет: разморило его осеннее солнышко. На нем кафтан богатый — из тростника сотканный, на лысине — камышовый венок, лицо зеленью отливает; из себя он огромный, пузатый.



Дела он все справил — леших да бесенят в разные стороны разослал козни дьявольские строить, добрым людям вредить.



Остановился перед ним Черный Леший. Водяной один глаз открыл и спрашивает:



—Зачем пожаловал?



—Да вот украл я у бедняка краюшку хлеба,— проскрипел Леший,— думал, он ругаться станет, нас, чертей, поминать…



—Ну и что?— встрепенулся Водяной.— Проклинал?



—Нет. Здоровья пожелал тому, кто хлеб его съел.



—Здоровья, говоришь, пожелал?— Водяной покачал головой, большущей, как дыня.— Закрома у него небось полнехоньки. Что ему кусок хлеба!



—Какое там! Во всей округе бедней его не сыщешь. С хлеба на квас с семьей перебивается. Теперь до самого вечера крошки во рту не будет.



Услыхал это Водяной, брови насупил да как рявкнет:



—Ах ты негодяй! Иль ты забыл, что лешие и бесы тоже свою честь блюсти должны? Последний кусок хлеба украл у бедняка? К богачу небось потрудней в сундук залезть. Стыд и срам! Пусть люди бедняков обижают. Беги что есть мочи и положи хлеб, откуда взял.



—Да как же я положу его?— захныкал Леший.— Раскрошился он весь, а крошки птицы склевали.



Водяной приложил палец к носу и задумался.



—Не можешь отнести хлеб — службу ему сослужи. В работники к нему наймись. Послужи мужику верой-правдой да через три года возвращайся. А до того и на глаза мне не показывайся!



Делать нечего, Водяного, что над всеми бесами и лешими старшой, никто ослушаться не смеет. Выскочил Черный Леший из топи болотной, оземь ударился, в пригожего малого обратился и к мужику подходит.



Солнце уже за дальним лесом схоронилось, и голодный мужик домой собрался.



Еле волочит он ноги, лошадь спотыкается, соха на камнях, на выбоинах подпрыгивает. А у мужика сил нет ее придержать. В глазах темно от голода и усталости.



Тут подходит к нему незнакомец. Глаза зеленые, точно лесные озера, волосы, как вороново крыло, черные, над алыми губами темные усики топорщатся, лицо румяное — парень кровь с молоком!



Залюбовался мужик парнем, а что глаза у него злым огнем горят, этого он не приметил.



Незнакомец соху за рукояти ухватил и говорит:



—Давайте-ка я вам помогу, хозяин!



Свистнул парень, и лошадь, будто дотронулись до нее волшебной палочкой, встрепенулась, заржала весело и помчалась домой. Ни дать ни взять молодой жеребец! Мужик диву дается.



—Наймите меня в работники,— молвит парень.



Еще пуще удивился мужик:



—Какая тебе корысть к бедняку наниматься? Мы и сами-то впроголодь живем, а тебе еще платить надо…



А тот в ответ:



—Не надо мне никакой платы. Не гоните меня, и в накладе не останетесь.



И просил он так настойчиво, что мужик даже испугался малость. Почем знать, кто он, этот пришелец? Может, разбойник, что от справедливой кары прячется, безопасное убежище ищет? Прогонишь его, он еще мстить станет. «Лучше не перечить ему»,— решил бедняк и говорит:



—Ну что ж, поживи недельку, а коли понравится, насовсем оставайся.



Так поселился Леший у мужика. Первым делом стал он коня в силу приводить: скребницей чистит, отборным овсом кормит, ключевой водой поит. А откуда он овес брал, мужику невдомек.



Недели не прошло — коня не узнать, словно подменили его. Бока округлились, шерсть блестит, грива расчесана. Идет-пританцовывает, ровно девица на свадьбе. День-деньской без устали работает, а в телегу запряжешь — так и рвется вперед, вожжи не удержишь.



Соседи диву даются. Откуда у мужика такой конь? Купить — не купил, потому что гроша ломаного у него нет. Обменять — не обменял: кто ж без обмана его клячу возьмет, а он хоть и бедный, но честный мужик. Да и масть у коня та же, и шрам на спине. Чудеса! А может, колдовство?



Привел батрак коня в силу, за корову принялся. По обочинам, по придорожным канавам ее пасет, траву посочней косит. Возвращается корова с пастбища — вымя у нее что твое ведро.



Пьют мужиковы ребятишки молока вволю. Побелели они, потолстели. Чирикают весело, как воробьи, когда солнышко пригреет.



«Хороший батрак, усердный,— думает мужик.— Хлеба ест мало, а работает за семерых».



—Оставайся у меня, живи,— говорит он Лешему.— Мне такой работник надобен.



Обрадовался Леший. Не то несдобровать бы ему. Как покажешься на глаза Водяному, приказа его не выполнивши! У нечисти на этот счет строго!



Прошло сколько-то времени, и вот говорит батрак мужику:



—Пора поле под озимую пшеницу пахать, не то поздно будет.



А мужик в ответ:



—Да я уже полоску запахал и рожь посеял. Надо ведь и под картошку клочок поля оставить.



—А вон тот кусок возле болота разве не ваш?



—Мой-то мой, да толку-то что,— со вздохом говорит мужик.— Кочки да мхи пахать не станешь.



—Давайте я попробую.



—Лошадь не осилит.



—У меня осилит. А зерно для посева я сам раздобуду.



Согласился мужик. Пускай этот чудной батрак поступает по своему разумению. Коли он сам зерно достанет, значит, убытка в хозяйстве не будет.



Распахал Леший болото. А ночью у всех хомяков в округе кладовые обчистил и к полевым мышам в норки заглянул. Писк, плач поднялся — за десять верст слышно! Приволок Леший мешок пшеницы — ну прямо чистое золото!— и засеял поле.



Увидели это соседи, от смеха животы надорвали.



—Вот дурак! Зерно в болото швыряет. Уж лучше бы жабьим пометом засеял, хоть жабы развелись бы.



Смеются соседи, пригорюнился хозяин. А батрак знай свое Дело делает да помалкивает.



Пришла зима. Землю сковал лютый мороз. Зато весна настала на редкость дружная, теплая. А летом — сушь да зной! Самые старые старики такой жары не припомнят.



Солнце жжет огнем, палит. Напрасно канюки жалобно кричат — дождя просят. Земля потрескалась, трава на лугах пожухла-пожелтела, поля покрылись толстым слоем пыли, колоски печально поникли.



А у мужика на болоте пшеница стеной стоит, налитые колосья к солнцу тянутся. Пришло время, сжали пшеницу. Урожай собрали сам-сто.



Насыпал мужик полнехонек амбар: и на хлеб, и на семена хватит, да еще на продажу останется. И хотя несуразной цены он не заламывал, а все же и в кубышку малую толику денег отложил.



На батрака он со страхом, с почтением поглядывает. А тот работает себе да посвистывает как ни в чем не бывало.



Вот настало время поле пахать, батрак и говорит мужику:



—В этом году пески пахать будем.



—Пески? Да там испокон века не росло ничего — ни былинки, ни травинки.



—У меня, хозяин, вырастет.



Не стал ему перечить мужик — знал: парень он проворный, башковитый. А соседи опять до упаду хохотали, когда мужик с батраком выехали пустошь пахать.



Запахали, посеяли, забороновали, управились и стали ждать.



В том году лето выдалось дождливое: ни клочка голубого неба, ни солнечного лучика. Серые струи дождя уныло плещут по лужам, барабанят по крышам, текут по размокшим дорогам — ни пройти ни проехать.



Поле мужика, что в низине, озером разлилось. Хлеб сгнил на корню, а на пустоши пшеница уродилась на диво. Опять собрал мужик урожай сам-сто.



Не смеются больше соседи, не до смеха им. «Откуда батрак знает, дождь будет или вёдро?» — гадают они.



На третью осень вышел как-то ночью батрак и давай с болота на пустошь грязь носить, а песок с пустоши на болото. Огромный кус поля осушил, огромный кус удобрил. Теперь у мужика вся земля пахотной стала, для сева пригодной. Засевай да урожай собирай.



Каждому ясно: такая работа не под силу человеку. Проснулся утром мужик, увидел, что батрак сделал, сплюнул потихоньку, перекрестился и ни о чем больше его не спрашивал. Стороной обходил и с опаской поглядывал.



А батрак сложа руки не сидит. Пшеницу, рожь, ячмень посеял, картошку посадил. Хватило места и для капусты с горохом. Урожай по осени собрали невиданный.



Полон у мужика амбар, полон овин. И никакой он теперь не горемыка, хотя соседи по старой памяти его так называют. Одежа на нем исправная, лицо гладкое, румяное. А ребятишек с женой и вовсе не узнать, будто и не они это.



Время идет, и третий год уже на исходе.



Настала лунная сентябрьская ночь. Месяц высоко на небе висит и заливает землю потоками голубого света — да такого яркого, что малюсенький самый гвоздик на дороге разглядишь, зато привычных предметов не различишь: до того свет этот обманчив.



Вот вышел батрак в глухую полночь на порог, оземь ударился, в Лешего обратился и к топи-трясине помчался.



А там меж ивами и ракитами, меж зельем болотным, на краю мочажины, камышом и ряской поросшей, пляска, гульба — дым коромыслом! То нечисть разная: кикиморы да русалки, лешие да бесы, упыри да оборотни хороводы водят, скачут, визжат, по-собачьи брешут, гогочут. А над головами у них огни болотные, точно венки огненные.



Водяной на трухлявом пне сидит, на дудочке наигрывает — лягушачьими лапами перебирает, на серебряную луну любуется. Остановился Черный Леший перед ним, поклонился до земли и говорит:



—Вот и я! Кончилась моя служба. Верой-правдой послужил я мужику три года.



—Коли так, оставайся с нами! Ступай попляши, пока луна не померкнет, пока небо на востоке не зарумянится.



Но Черный Леший к месту пристыл, в затылке чешет, с копытца на копытце переступает.



—Чего тебе надобно?— спрашивает Водяной.



—Всемогущий господин и повелитель! Помог я мужику из нужды выбиться. Украденный кусок хлеба стократ ему вернул. Так и оставить мужика в довольстве, в достатке?



—А чего же ты хочешь?



—Подшутить над ним малость на прощание.



—Смотри только, чтобы вся работа насмарку не пошла.



—Не бойся!



Хлопнул Водяной в зеленые ладоши и закричал зычным голосом:



—Эй вы, бесы, лешие, идите-ка сюда!



Сбежалась к трухлявому пню вся нечисть. В кучу сбились, шеи вытянули, ждут, что старшой скажет.



Так и так, говорит он им.



—Дозволь ему над мужиком подшутить! Дозволь!— завопили, заверещали, заржали бесы, лешие, кикиморы.



Водяной ударил себя по зеленой ляжке и говорит:



—Ладно! Будь по-вашему! Недаром мы нечистой силой зовемся, значит, наше дело козни строить, проказить, людей пугать. Сыграй шутку со своим хозяином. Да смотри чести нашей бесовской не посрами!



У Черного Лешего глаза так и загорелись:



—Не бойся, не посрамлю!



До рассвета плясал и пел Леший со своими. Плясал до упаду, пел до хрипоты. А когда на востоке заалела заря, стукнул козлиным копытцем об землю и полетел прямиком к хате мужика.



А мужик спит себе спокойно и ни о чем не подозревает.



Наутро говорит ему батрак:



—Служил я тебе, хозяин, верно и платы никакой не требовал. А теперь давай рассчитаемся, в путь мне пора.



Мужик рад от батрака избавиться.



—Правда твоя, преумножил ты мое добро. Говори, сколько тебе заплатить?



—Ни много ни мало: меру ржи.



Удивился мужик:



—А на что тебе зерно? На себе ведь ты его не потащишь?



Батрак смеется в ответ:



—Насыпьте зерно возле печки да котел побольше дайте. Стану зерно варить.



—Зерно варить? И что же получится?



—Увидите.



Принялся батрак за дело. Залил зерно ключевой водой из такого ключа, что никогда петушиного пения не слыхивал. Варил, парил, цедил, доливал, переливал и никому через плечо заглянуть не позволил.



Долго ли, коротко ли, приглашает батрак хозяина к столу. На столе бутылка, а в ней словно вода прозрачная, только запахом острым в нос ударяет.



—Что это?— спрашивает мужик.



Батрак скалит белые зубы и говорит:



—Питье такое.



—Отродясь такого не видывал: ни квас, ни мед, ни пиво!



—Чего понапрасну глядеть — глазами не распробуешь. Глотните-ка!



Попробовал мужик и скривился: горько и язык жжет.



—Да вы побольше выпейте,— уговаривает батрак.



Мужик отпил и сплюнул с отвращением:



—Тьфу, гадость!



Приуныл батрак: неужто шутка не удалась?



—Не угодил, значит? Не по вкусу мое угощение? Глотните, хозяин, еще разок, сделайте одолжение!



Выпил мужик стаканчик, выпил другой. В голове у него зашумело, хата ходуном заходила. Чудится мужику: стены рухнут, насмерть задавят. Хочет он встать — ноги не слушаются. Слово молвить хочет — язык заплетается. А батрак захохотал да так на мужика глянул, что у того мурашки по спине побежали. Догадался он, кто у него в батраках служил три года, и с горя третий стакан выпил. Выпил и под лавку свалился.



Загоготал глумливо Черный Леший, остатки варева по бутылкам разлил, выскочил в окно — и был таков!



Проспал мужик под лавкой до вечера, проснулся — на душе тоскливо, свет белый не мил. А увидел бутылки на столе, словно клещами к ним потянуло.



Встал он, соседей позвал и всю ночь потчевал их дьявольским зельем.



С той поры обеднели крестьяне. Работа у них не спорится, из рук все валится. Да и как работе спориться, если они каждую ночь к бутылке прикладываются, а наутро с больной головой встают.



И пошло у мужика прежнее горемычное житье: опять бесхлебица, бессолица, в доме раззорица.



Вот какую злую шутку Черный Леший с мужиком сыграл.


Прикрепленное изображение (вес файла 432.4 Кб)
Dva_zernogo_leshego.jpg
Дата сообщения: 31.01.2013 18:16 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



2 февраля - Всемирный день водных и болотных угодий



Леший



Датская сказка





Было в одном королевстве глухое лесистое болото. Тянулось оно на много миль, и шла о нем в народе недобрая молва. Кто, случись, не забредет туда ненароком - человек ли, зверь ли - сгинет без следа, точно его и на свете не бывало. И прозвали это место "Чертова трясина".



Вот однажды надумал король дознаться, кто это там на болоте затаился и все живое губит. Снарядил он большое войско и велел своим ратникам болото вдоль и поперек исходить, чтобы ни одна живая душа от них не укрылась. Искали воины, искали и наткнулись на болотного лешего. Диковинное чудище был тот леший. Обличьем с человеком схож, только весь с головы до пят шерстью оброс да глаз у него один посреди лба торчит. Накинулись на него ратники, пока он спал, опутали крепкой железной цепью и поволокли к королю. Обрадовался король. Слышал он, будто хранят лешие в болотах богатства несметные; вот и не прочь он был запустить руку в лешачью казну. Только как ни пытали лешего, как ни выспрашивали его про сокровища - он и слова не проронил.



Тогда велел король посадить лешего в железную клетку за семью дверями и глаз с него не спускать. Еду и питье ему сквозь прутья клетки просовывали, а ключи от замков король всегда при себе держал. И поклялся король страшной клятвой, что немедля отрубит голову всякому, кто лешего из клетки вызволит.



А тут случилось вскоре королю в поход с войском идти - иноземному королю на подмогу. В ту пору ведь много на свете королей было! Отдал он тогда ключи от клетки своей жене и наказал беречь их пуще глаза, а не то - не сносить ей головы. Королева ключи эти к поясу привесила и ни днем, ни ночью с ними не расставалась.



А был у короля с королевой сынок, хорошенький мальчик-семилеток. Играл однажды принц в саду золотым яблоком, а оно возьми да и прикатись к лешему в клетку. Стал мальчик лешего просить, чтобы он ему обратно яблоко кинул, а леший ему отвечает:



- Не отдам я тебе яблоко, пока ты сам ко мне в клетку не войдешь.



- Да как же мне войти к тебе, когда клетка на замке, а ключи моя матушка всегда при себе носит?



Научил тут леший мальчика, как ему хитростью у королевы с пояса ключи выкрасть. Побежал мальчик к королеве, головенку ей на колени положил и говорит:



- Растрепались у меня кудри, матушка, причеши мне волосы!



Взяла тогда королева золотой гребень и принялась сын кудри расчесывать. А мальчик тем временем у нее украдкой ключи с пояса снял и в карман спрятал. Воротился маленький принц к пленнику, отомкнул первую дверь и говорит:



- Отдавай теперь мое яблоко. А леший ему в ответ:



- Отомкни и другую дверь!



Отомкнул мальчик другую дверь, а леший и тут яблоко не отдает, просит третью дверь открыть. Так королевич все семь дверей отпер и взял свое яблоко. Только тем временем леший из клетки выскочил. Протянул он мальчику серебряную дудочку и говорит:



- Коли попадешь когда в беду, подуди в эту дудочку, и я тотчас к тебе явлюсь.



Сказал так леший и убежал обратно к себе на болото.



Увидел тут мальчик, что он натворил, и вся кровь ему в лицо кинулась. Вспомнил он, чем отец пригрозил тому, кто лешего из клетки вызволит. Замкнул тогда мальчик живо все семь дверей, прибежал к матери, головенку ей на колени положил и говорит:



- Опять у меня, матушка, кудри растрепались. Причеши меня!



- Незачем тебе неправду говорить, - отвечает королева, - вовсе у тебя кудри не растрепались.



Однако не стала она сыну перечить, взяла золотой гребень и снова принялась мальчику кудри расчесывать. тем временем незаметно ключи ей обратно к поясу привесил.



На другое утро пришли слуги лешего кормить, а его уж и след простыл. Поднялся тут переполох, стали все думать да гадать, как это леший из запертой клетки убежать сумел. А королева сразу смекнула, что не без сынка ее тут дело обошлось. Только она и словечка никому про это не проронила и спокойно стала мужа из похода дожидаться.



А как вернулся король и сказали ему, что леший убежал, пришел он в страшный гнев и закричал на королеву:



- Помнишь, какую я клятву давал? Говори без утайки, кто лешего из клетки выпустил?



А королева отвечает:



- Лешего я из клетки не выпускала, ключей никому не давала, а как он убежал - про то мне ничего не известно.



И рассудил тут король, что раз ключи были королеве доверены, а она лешего не уберегла, значит, с нее и спрос. Повелел он снести королеве голову, и собрались уж было ее на казнь вести.



Но тут выступил вперед маленький принц и во всем отцу повинился. Рассказал он, как закатилось в клетку его золотое яблоко, как научил его леший у матери ключи выкрасть и как потом он на болото убежал.



Отпустили тогда королеву слуги, а принца под стражу взяли. Но не пожелал король, чтобы малолетку сына у него на глазах смерти предали. Повелел он отвести мальчика к Чертовой трясине и оставить его на болоте. Там, дескать, ему погибели ждать недолго, и выйдет, что король свою клятву сдержал.



Привели стражники маленького принца на болото и пригрозили:



- Вздумаешь обратно повернуть - добра не жди!



И побрел королевич по болоту. Идет, с кочки на кочку перескакивает, во мху тропку отыскивает - боится в трясине увязнуть. А кругом глушь да топь, травы высокие, болотные, кустарник колючий. Руки и колени мальчик в кровь исцарапал, платье в клочки изодрал. К вечеру стемнело, и тропки на болоте уж не видать стало. Выбился мальчик из сил и решил на дерево взобраться, до свету там переждать. Стал он по ветвям карабкаться, и тут зацепилось что-то за сук. Оглянулся мальчик, а это дудочка у него из кармана торчит. Он-то о ней и думать забыл. Стал мальчик что есть мочи в дудочку дудеть и лешего звать:



- Леший, леший, помоги мне!



Оглянуться не успел, а уж леший тут как тут. Смотрит над него ласково и говорит:



- Садись, королевич, ко мне на спину!



Вскарабкался мальчик лешему на плечи, шею его коленками зажал, пальцами крепко за его мохнатую гриву уцепился. В тот же миг засосала их обоих трясина и очутились они в подземном дворце. Привел леший мальчика в роскошные покои, смазал ему раны и ссадины целебным снадобьем. А потом накормил, напоил принца и уложил его на пуховую постель, под шелковое покрывало.



Наутро повел леший принца свои подземные владения показывать. Увидел мальчик и сады цветущие, и луга заливные, и поля колосистые. Увидел и табуны коней - гнедых, вороных и арабских скакунов белых. И еще показал ему леший в своих дворцах залы для игрищ рыцарских, палаты оружейные, а в них - доспехи из золота и серебра, пики и рапиры острые, кинжалы из вороненой стали. А потом сказал леший принцу:



- В ученье семь лет у меня проведешь - И счастья по свету искать пойдешь.



И с того дня стал леший мальчика рыцарскому искусству обучать. Всему обучил он принца: и верхом скакать, и мечом разить, и копьем колоть, и из лука стрелять. Стал мальчик бегать быстрее оленя, плавать лучше рыбы. А уж в смелости да силе в целом свете ему равных не сыскать было.



Минуло семь лет - и такой из него ладный да пригожий молодец вырос, что любо-дорого посмотреть.



Тогда подвел его леший к колодцу и говорит:



- Омочи голову водой из этого колодца.



Сделал принц так, как леший приказал, и стали у него волосы будто чистое золото.



А потом надел на него леший простое платье и сказал:



- Теперь отправишься ты по свету счастья искать.



В тот же вечер посадил он принца к себе на спину, и всю ночь неслись они, словно вихрь, через неведомые земли. Над морями ли они пролетали, над горами ли - принц и разглядеть не успел. А как рассвело, опустил его леший на землю в дальнем королевстве и на прощанье сказал:



- Видишь вон там королевский замок? Ступай туда и попросись на службу. Гляди только, никому до времени не открывай, кто ты родом. А покуда будешь в простом звании ходить - шапки с головы не снимай, чтобы никто твоих золотых волос не увидал. Что тебе дальше делать, сам увидишь. Одно только помни: понадобятся тебе кони из моих табунов либо ратные доспехи из моих дворцов - пожелай только - и тотчас все пред тобою явится. И какое бы ни загадал ты желание - оно в тот же миг сбудется.



Простился с ним леший и пропал с глаз, а принц отправился в королевский дворец. Попросился он там на службу, и приставили его к королевскому садовнику в помощь - землю копать, деревья сажать, цветы выхаживать. Явился он к садовнику, а тот как закричит на него:



- Шапку долой, когда перед королевским садовником стоишь!



- Не могу я шапку снять, - отвечает принц. - Голова у меня вся в парше.



- Вот незадача! - покривился садовник. - Ну, тогда я тебя и на порог не пущу. Ночуй, коли хочешь, в сарае.



- Что ж, мне и этого довольно, - отвечает принц.



И стал он с той поры в королевском саду работать. Службу свою он нес исправно, и все только диву давались, до чего у него дело спорится. Никому ведь невдомек было, что леший ему помогает. Всадит принц лопату в землю, загадает, чтобы грядка вскопана была,- глядь, а она уже готова. Воткнет он прутик в землю, загадает, чтобы он зацвел, глядишь, а там уже куст пышный вырос. И все у него точно на дрожжах поднималось. Садовник, бывало, им не нахвалится.



Однажды встал принц рано поутру и пошел в сад, к колодцу умываться. Умылся он, огляделся, нет ли кого поблизости, и снял шапку, чтобы свои золотые кудри расчесать. А тут случилось, что младшая дочь короля как раз в эту пору по саду гуляла. У короля-то три дочери-красавицы были. Вот гуляет младшая принцесса по саду, и мерещится ей меж деревьев какое-то сияние. Сперва подумала она было, что это заря утренняя занимается. А подошла поближе и видит: расчесывает подручный садовника волосы, а от них золотое сияние идет. Только в тот же миг надел парень на голову шапку, и сияние померкло. И после уж не доводилось принцессе его золотыми кудрями любоваться, потому что подручный садовника ни перед кем шапки не снимал - ни перед рыцарями, ни перед принцессами, ни перед самим королем.



Но с того дня стала принцесса к парню приглядываться и увидела, что красивее молодца ей еще ни разу встречать не доводилось. И поняла она, что парень вовсе не тот, за кого себя выдает.



А старшие сестры заметили, что она от парня глаз отвести не может, и давай над ней насмехаться:



- Что ты на этого шелудивого засматриваешься? Неужели поприглядней кого найти не смогла?



Однажды гуляют король с дочерьми по саду и видят: лежит на траве подручный садовника и спит сладким сном. Не утерпела тут младшая принцесса, подбежала к нему, шапку приподняла и на кудри его поглядела. Стал король ей выговаривать:



- И как это ты не брезгуешь до его парши дотрагиваться?



Только принцессе до отцовских попреков и дела нет. Хоть мельком, а все же полюбовалась она золотыми кудрями парня.



Спустя короткое время задумал король своих трех дочек замуж выдать. Назначен был рыцарский турнир, и велено было герольдам по всем королевствам возвестить: кто в первый день всех рыцарей одолеет, старшей принцессе женихом станет. А в знак того получит он из ее рук золотое яблоко. Кто на второй день победит -тому средняя принцесса в жены достанется. А кто в третий день над всеми верх одержит - младшую принцессу в жены получит. И эти принцессы тоже своим женихам по золотому яблоку подарят.



Вот настал первый день турнира. Со всех королевств съехались рыцари и принцы за старшую принцессу копья скрестить. А подручный садовника ушел подальше в лес и пожелал там себе вороного коня из табунов лешего и доспехи вороненой стали из его оружейной залы. Надел он доспехи, вскочил на горячего иноходца и поскакал на ристалище.



А там уж сражение насмерть разыгралось. Мечи звенят, копья сверкают, кони вздыбленные ржут. Иные рыцари наземь валятся, а иные и вовсе замертво лежат. Сошелся стальной рыцарь грудь с грудью с соперниками и всех, одного за другим, из седла вышиб. Получил он из рук старшей принцессы золотое яблоко и умчался неведомо куда. А яблоко он на всем скаку кинул разодетому щеголю - герцогскому сынку. Тот-то вовсе и не думал в битву ввязываться, а просто пришел на турнир поглазеть.



На другой день съехались принцы и рыцари за среднюю принцессу копьями переведаться. Много в этот день бойцов собралось. Средняя-то принцесса еще краше сестры была, и каждому хотелось счастья попытать.



А подручный садовника ушел подальше в лес и пожелал себе гнедого коня и доспехи боевые из серебра. Обнажил серебряный рыцарь меч и ринулся в битву. И нынче он всех соперников одолел, и досталось ему из рук средней принцессы золотое яблоко. Только и это яблоко он у себя не оставил, а кинул его графскому сынку, которого он еще в начале турнира из седла вышиб.



На третий день за младшую принцессу началось сраженье. Была она всех сестер краше, и немало явилось охотников золотое яблоко добыть.



А подручный садовника пожелал в этот день белого арабского скакуна и доспехи ратные из чистого золота. Надел он панцирь, кольчугу и латы, по плечам золотые кудри распустил, взял в руки боевой щит и меч и понесся галопом на поле. И все, кто ни видел его, глаз от него отвести не могли. Никогда еще не доводилось людям таким статным и красивым воином любоваться. А золотой рыцарь на лету мечом рубит, копьем разит, и никто против него устоять не может. И в этот день он над всеми верх одержал и получил из рук младшей принцессы золотое яблоко. Только уж это яблоко он никому не отдал, а зажал его крепко в руке и ускакал с ним в лес.



После турнира созвал король на пир всех, кто награду из рук принцесс получил. А герцогский и графский сынки тоже во дворец заявились. Показали они гордо золотые яблоки, и обручили их с двумя старшими принцессами. А золотого рыцаря нет как нет, и никто не знает, куда он подевался. Старшие принцессы на своих женихов не нарадуются, а над младшей сестрой насмехаются:



- Куда же это твой золотой рыцарь подевался? Видно, сбежал он от тебя. Ну, да не печалься! У тебя ведь другой жених есть - тот, шелудивый, что у садовника в подручных ходит. Эй, позвать его сюда немедля!



Явился подручный садовника - весь в лохмотьях, шапчонка на нем потрепанная, а в руке у него - золотое яблоко.



Тут король на него напустился:



- Ты это яблоко на поле подобрал! Оно не твое!



А подручный садовника отвечает:



- Нет, я его в честном бою добыл. И принцесса теперь моя невеста.



Выступила тогда вперед младшая принцесса, взяла парня за руку и говорит:



- Раз у него мое золотое яблоко, значит, ему и быть моим женихом.



- Стыд и срам! - закричал король. - Золотой рыцарь наверное, яблоко-то на поле обронил! Он теперь небось ищет его повсюду, оттого и во дворец не показывается А шелудивый этот - мошенник и самозванец!



Тут и старшие сестры принцессу на смех подняли:



- Ха-ха-ха! Вот потеха-то! Обманулась ты, сестрица! Дурачит тебя этот шелудивый, а ты ему и поверила!



И уж потешались они над ней, глумились и подсмеивались, не знали, чем только ей и досадить. Но принцесса твердо на своем стояла. Она-то узнала в парне того самого золотого рыцаря, что на турнире яблоко добыл.



Прогнал король парня обратно в сарай и повелел дожидаться, покуда золотой рыцарь не объявится. А других женихов он на пир позвал, и отпраздновали в тот вечер обрученье двух старших принцесс.



Минул день, другой, а золотой рыцарь все не объявляется.



Король ходит туча тучей, а старшие сестры над принцессой насмешки строят:



- Не приглянулась ты, видно, золотому рыцарю. Выбросил он небось золотое яблоко и сбежал за тридевять земель. Так что быть тебе теперь замужем за этим шелудивым.



Только принцессе до их зубоскальства и дела нет.



- А по мне и он хорош,- отвечает она сестрам.



Вышла принцесса в сад, отыскала там своего нареченного, а он снял перед нею шапку, и его золотые кудри по плечам рассыпались. Опустился он на колено, поцеловал принцессе руку и говорит:



- Тебе не придется стыдиться меня, принцесса. Я такого же королевского рода, как и ты. Это я во всех трех турнирах победил и все три яблока добыл. Но те два яблока я другим отдал; они мне ни к чему. Только тебя хочу я назвать своей невестой, потому что вернее и преданнее тебя на свете и девушки нет. Скоро вся правда объявится, дай срок - и я с честью сяду рядом с тобою за королевский стол.



На другой день собрались высокородные женихи поохотиться. Разрядились они в пух и прах, сели на резвых коней, луки со стрелами взяли. А старшие сестры потехи ради повелели и третьего жениха на охоту снарядить. Призвали они парня, посадили на серого ослика, а в руки навозные вилы дали. Глянули на него старшие принцессы - и чуть животы не надорвали от смеха.



Затрубили женихи в рог и поскакали. Только отъехали немного от дворца - видят, дорога на две стороны уходит. В одной стороне лес зеленеет, а в другой - болото тряское с колючим кустарником.



Знатные женихи к лесу повернули, а подручный садовника на своем осле к болоту затрусил. Там пожелал он себе лук да колчан со стрелами и загадал, чтобы встретились ему без счета олени и зайцы, лисицы и дикие кабаны. Настрелял принц дичины, сколько его осел везти мог, и повернул обратно к дороге.



А у развилки сел и стал других женихов поджидать.



К вечеру видит - едут они обратно, нос повесив. И зайчишки тощего не попалось им в лесу. Глянули знатные женихи, сколько парень дичи набил, и стали его упрашивать, чтобы он им добычу продал.



- Ладно,- говорит парень, - только давайте меняться. Я вам дичь, а вы мне золотые яблоки, что принцессы вам дали. А не то - и хвоста заячьего не получите.



Мялись-мялись женихи, а под конец все-таки согласились. Поделили они меж; собой дичь и важно на королевский двор въехали. А подручный садовника на своем ослике ни с чем приплелся. То-то посмеялись над ним старшие принцессы!



На другой день опять знатные женихи на охоту собрались. Взял подручный садовника вилы из хлева, сел на осла и вслед за ними потрусил. У развилки герцогский и графский сынки опять к лесу повернули. "Авось, - думают,- нынче нам больше повезет". Только и в этот день удачи им не было. А подручный садовника свернул на болото, настрелял дичи и скоро к развилке воротился.



К вечеру видит он - едут знатные женихи несолоно хлебавши.



Поглядели они, сколько парень дичи настрелял, и сызнова с ним торг затеяли.



- Дичь я отдам,- говорит подручный садовника.- Только сперва высеку вас розгами. А не то - и лисьего хвоста от меня не получите.



Долго на этот раз упирались женихи, да что станешь делать? Уж очень зазорно знатным рыцарям с пустыми руками во дворец ехать. Вот они и согласились. Взял парень розги и давай женихов пониже спины сечь! Завопили они не своим голосом. Но все-таки перетерпели они боль, сели кое-как на коней и поскакали во дворец с богатой добычей. Тут их все с почетом встретили, и сам король их за удачную охоту похвалил. А подручный садовника следом приплелся - вилы на плече несет, ослика за узду тащит.



На другой день назначил король свадебный пир во дворце. Только ночью, пред тем как свадьбе быть, прискакали к королю гонцы с недоброй вестью. Напали на королевство морские разбойники. Народ грабят, все кругом огнем жгут. Тут все королевские ратники навстречу врагу двинулись. Пришлось и знатным женихам в поход отправляться. А подручный садовника взял вилы, сел на ослика и следом за войском потрусил.



Дорога войску через болото пролегала. Стали герцогский да графский сынки осла к самому краю тропы теснить. Свалился ослик в трясину и увяз там по самое брюхо. Барахтается он в болоте, брыкается. И чем больше барахтается, тем больше вязнет. Попросил парень знатных женихов, чтобы они ему на дорогу выбраться помогли, а они ему отвечают:



- И не подумаем! Подыхай себе тут. Засосет тебя трясина, и тогда уж никто на свете не проведает, как мы тебе золотые яблоки отдали и как ты нас розгами высек.



Посмеялись женихи над парнем и вслед за войском ускакали. А как скрылись они из виду, загадал принц, чтобы осел его на твердую землю выбрался, и пожелал он себе белого скакуна и доспехи из чистого золота, те самые, в которых он за младшую принцессу сражался. Пришпорил золотой рыцарь коня и помчался в самую гущу битвы. Видит он - худо дело. Теснят разбойники королевское войско. Под конец не выдержали ратники короля, дрогнули и побежали. А графский да герцогский сынки, ясное дело, первыми стрекача задали. Тут налетел золотой рыцарь, как буря, на врагов. Колет, рубит, только головы вражьи во все стороны летят. Приободрились королевские воины, повернули назад и погнали разбойников прочь. До самого моря враги опрометью бежали. Добрая половина их на поле полегла, а кто уцелел - те мигом на корабли погрузились и уплыли восвяси.



Стали тогда все ратники в один голос твердить, что, кабы не золотой рыцарь, не совладать бы им с врагом. И позвали его в королевский дворец, чтобы он там мог из рук самого короля награду за храбрость получить. А герцогский да графский сынки сразу признали в нем того самого рыцаря, что на турнире золотое яблоко младшей принцессы добыл. Подошли они к нему, поклонились учтиво и говорят:



- Вас уж давно во дворце дожидаются. А мы с двумя старшими принцессами обручены, и, стало быть, вы нам родня. Невеста ваша - девушка хоть куда, только разумом не вышла малость. До сестер-то ей далеко. Ну, посудите сами: вбила она себе в голову, что какой-то шелудивый оборванец на турнире победил, взяла да и обручилась с ним. А он, видно, яблоко нашел, что вы ненароком обронили. Ну, да ничего! Теперь вся правда наружу выйдет и принцесса вам достанется. Да и парня того уж давно в живых нет. Утонул он в болоте.



Выслушал принц молча их речи, и поехали они в королевский дворец. Тут и сам король им навстречу вышел. Ему уж обо всем дали знать. Взял король за руку младшую дочь, подвел ее к золотому рыцарю и усадил их рядышком за свадебный стол, на самое почетное место.



А во время трапезы вынимает принц золотое яблоко, что на турнире добыл, и другое яблоко с королевским гербом, что из родительского дома увез, и подает их своей невесте. Сидит король, дожидается, когда же герцогский да графский сынки свои яблоки вынут? А те пируют, как ни в чем не бывало. Немного погодя вынимает принц еще два яблока, подает их невесте и говорит:



- Золото к золоту! И эти яблоки тоже тебе! Поглядел король, что на яблоках имена старших принцесс выведены, и понял, что это те самые яблоки, которые они на турнире своим женихам подарили.



- Как к тебе эти яблоки попали? - спрашивает он золотого рыцаря.



Тут золотой рыцарь и открыл, что он и есть тот самый шелудивый оборванец, над которым все во дворце потешались. И рассказал он, как победил на всех турнирах и отдал два яблока другим женихам, а те потом у него эти яблоки на дичь выменяли. И на другой день он тоже всю дичину женихам отдал и выпорол их за это розгами.



Выслушал его речи король и повелел двум женихам-обманщикам прочь из дворца убираться да невест с собою прихватить. А те и рады были сбежать - не знали, куда глаза со стыда деть.



Получил принц в жены младшую принцессу и полкоролевства в придачу. И по сей день живут они счастливо и горя не знают.


Прикрепленное изображение (вес файла 118.3 Кб)
bf20.jpg
Дата сообщения: 02.02.2013 21:12 [#] [@]

Федор Сологуб



Ворона





Летела ворона. Видит мужика, и спрашивает:



— Мужик, а мужик?



— Чего тебе? — говорит мужик.



— Ворон считать умеешь?



— Ишь ты, какая затейная, чего захотела, — проваливай подобру-поздорову.



Полетела ворона, встретила купца, спросила:



— Купец, ворон считать умеешь?



А купец говорит:



— Нам такими пустяками не приходится заниматься, — наше дело торговое.



Полетела ворона, встретила гимназиста, самого маленького из всей гимназии, и спрашивает:



— Гимназист, ворон считать умеешь?



А он и говорит:



— Я все считать умею, я до миллиона умею считать, и даже больше. Я Малинина и Буренина учил.



А ворона ему в ответ:



— А вот ворон не сосчитаешь.



— А нет, сосчитаю, — говорить гимназист.



И стал считать:



— Одна, две, три…



А ворона тут влетала ему в рот, и укусила его за язык. Заплакал гимназист, и говорить:



— Никогда вперед не буду вас, ворон, считать, — коли кусаетесь, так и живите так, несчитанные.


Прикрепленное изображение (вес файла 548.6 Кб)
P1110311.JPG
Дата сообщения: 06.02.2013 19:56 [#] [@]

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



10 февлаля по восточному календарю наступает Год Змеи



Уэда Акинари



Распутство змеи





Жил некогда в Мивагасаки, что в провинции Кии, человек по имени Такэскэ Оя.



Он был искусен в рыбной ловле, нанимал рыбаков, промышлял рыб с широкими и узкими плавниками, и семья его жила в достатке. Имел он двух сыновей и одну дочь. Старший сын Таро был прост нравом и трудился вместе с отцом. Дочь выдали за человека родом из Ямато, и она уехала к мужу. Младшего сына звали Тоёо. Был он нрава мягкого и изнеженного, любил все изящное и утонченное и нимало не помышлял о делах семьи. Отца это очень заботило, и он не знал, как с ним быть.



Если выделить ему долю в хозяйстве, он сразу все разбазарит. Если отдать наследником в бездетную семью, за него придется выслушивать попреки. И отец решил: «Пусть живет как знает, пусть станет либо ученым, либо монахом. Пока я жив, пусть кормится от щедрот Таро, не будем ни к чему его принуждать». Так Тоёо стал ходить в монастырь Нати-но-Сингу, где обучался наукам у настоятеля Абэ-но-Юмимаро.



Раз в конце сентября выдался особенно погожий день, как вдруг с юго-востока надвинулись тучи и пошел мелкий и частый дождь. Тоёо одолжил у настоятеля зонт и отправился домой, но, едва он дошел до холма, с которого открывался вид на сокровищницу храма Асука, дождь полил сильнее, и Тоёо забежал в первую попавшуюся рыбацкую хижину. Престарелый хозяин принял его с почтительными поклонами. «Да никак это сын нашего господина! — сказал он. — Спасибо, не побрезговали моим нищим жильем. Позвольте предложить вам присесть». И старик принялся отряхивать от пыли грязный дзабутон. «Право, не беспокойся, — ответил Тоёо, усаживаясь. — Я ведь к тебе ненадолго». В это время со двора донесся нежный голос: «Позвольте переждать дождь под вашей крышей». С этими словами в хижину вошла женщина, и Тоёо в изумлении на нее уставился. Лет ей было не больше двадцати, лицом прекрасна и с изящной прической, в шелковом кимоно, украшенном изображениями горных пейзажей. И была при ней опрятного вида девочка-служанка, которая несла какой-то сверток. Обе они насквозь промокли и выглядели весьма плачевно. Увидев Тоёо, женщина покраснела, и в смущении своем она была так благородна и изящна, что у Тоёо сильно забилось сердце. Он подумал: «Если бы эта прекрасная дама жила где-нибудь поблизости, я бы не мог не услышать о ней. Верно, она из столицы, приехала на поклонение в монастырь Нати, и дождь застиг ее во время прогулки по берегу. Как, однако же, она неосторожна, что гуляет одна, без мужчины». Подумав так, Тоёо подвинулся и сказал: «Пожалуйста, подойдите и садитесь. Дождь, наверное, скоро пройдет».



Женщина поблагодарила, села рядом с ним на дзабутон. В хижине было тесно, и они сидели, почти касаясь друг друга. Вблизи она показалась Тоёо еще прекраснее. Невозможно было представить себе, чтобы женщина нашего бренного мира была так красива. Тоёо почувствовал, что сердце его вот-вот выпрыгнет у него из груди. Он сказал: «Я вижу, вы — благородная дама. Объясните же, что привело вас на наши пустынные берега, где бушуют свирепые волны? Вы явились на поклонение в монастырь Нати? Или, может быть, вам захотелось посетить горячие источники в горах? Ведь это о здешних местах сказал древний поэт:





Неужели в пути



Здесь меня дождь застанет?



У переправы Сано,



Возле Мивагасаки,



Хижины нет ни одной.





Поистине эти стихи были сложены в день, подобный сегодняшнему. Ну. что же, дождь вы можете спокойно переждать здесь. Это жилище неказисто, но оно принадлежит человеку, которому мой отец оказывает покровительство. Да, где вы изволили остановиться? Я не осмеливаюсь просить разрешения проводить вас, ибо вы сочтете это неприличным, но прошу вас, возьмите хотя бы мой зонтик».



Женщина ответила: «Вы очень любезны. Мне даже кажется, будто ваше горячее участие высушило мою промокшую одежду. Но вы ошибаетесь, я вовсе не из столицы. Я давно уже живу в этих местах. Сегодня была такая хорошая погода, что я решила сходить на поклонение в Нати. Нежданный дождь напугал меня, и я поспешила укрыться в этой хижине. Поверьте, я и не подозревала, что увижу вас здесь. Ну вот, дождь прекратился. Мне нора идти. Мой дом здесь неподалеку».



Тоёо попытался удержать ее. «Дождь ведь еще не совсем прошел, — сказал он. — Возьмите хотя бы мой зонтик, потом, при случае, вернете. Где вы изволите проживать? Я пришлю слугу». — «Возле монастыря спросите дом Манаго Агата, вам покажут. Вот и солнце садится. Разрешите поблагодарить вас за доброту, я охотно воспользуюсь вашей любезностью». С этими словами женщина, взяв зонтик, удалилась. Тоёо провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду, а затем одолжил у старика хозяина соломенную накидку и вернулся домой. Образ женщины все стоял перед его глазами, он долго не мог заснуть и забылся только на рассвете. Приснилось ему, будто он отправился к Манаго. Дом ее был огромен и выглядел величественно; ворота были забраны решеткой и завешены бамбуковыми шторами. Манаго сама встретила его. «Я не забыла о доброте вашей, сказала она, — и ждала вас с любовью. Прошу вас, заходите». И она провела его в комнаты и стала потчевать вином и всевозможными фруктами. Затем, опьянев от вина и радости, они легли на одно ложе. Но тут взошло солнце, и Тоёо проснулся.



«Если бы это было наяву!» — подумал Тоёо. Сердце его сильно билось. Забыв о завтраке, он словно в тумане вышел из дому. В деревне возле монастыря он спросил, где находится дом Манаго Агата, но никто не мог ему ответить. Минул полдень, а Тоёо все ходил по деревне и спрашивал. И вдруг он увидел девочку-служанку, которая вчера сопровождала Манаго. Он необычайно обрадовался и остановил ее: «Где же ваш дом, девочка? Я ведь пришел за зонтиком». В ответ служанка сказала с улыбкой: «Как хорошо, что вы пришли! Пожалуйте за мной».



Она поспешила вперед и через некоторое время сказала: «Здесь». Тоёо увидел высокие ворота и огромный дом. Все, даже бамбуковые шторы на воротах, было точно такое же, как во сне. «Как странно!» — подумал Тоёо и вошел.



Служанка вбежала в дом. «Хозяин зонтика искал вас, и я его привела», — крикнула она. «Где он? Пригласи его сюда», — с этими словами навстречу Тоёо вышла Манаго. Тоёо сказал: «Неподалеку отсюда живет мой наставник господин Абэ. Я обучаюсь у него уже несколько лет. Сегодня по пути к нему я решил зайти к вам за зонтиком. Теперь я знаю, где вы живете, и когда-нибудь зайду еще раз». Но Манаго, не давая ему выйти, сказала служанке: «Мароя, не выпускай его!» И служанка, вцепившись в него, объявила: «Вы настояли на том, чтобы мы взяли ваш зонтик, а мы настоим на том, чтобы вы немного погостили у нас».



Подталкивая сзади, она провела его в южную комнату. Там пол был застлан циновками, стояла красивая ширма, висели картины старинных мастеров. Сразу было видно, что дом принадлежит людям не подлого звания.



Манаго, войдя вслед за Тоёо, сказала: «По некоторым причинам в этом доме сейчас никто не живет, и мы не можем угостить вас как подобает. Так позвольте предложить вам простого вина». Мароя подала закуски и фрукты в вазах и на блюдах и вино в фарфоровых бутылках и глиняных кувшинах и наполнила чашки. «Уж не сон ли это опять? подумал Тоёо. — Жаль было бы проснуться».



Однако все было наяву, и это показалось Тоёо еще более странным.



Когда и гость, и хозяйка опьянели, Манаго подняла, чашку с вином и, обратив к Тоёо свое лицо, прекрасное, как отражение в чистой воде ветки цветущей вишни, заговорила нежным голосом, каким поет соловей в листве, колеблемой весенним ветром: «Не стану я оскорблять богов, тая от вас постыдную слабость. Только не принимайте мои слова за ложь или за шутку. Я родилась в столице, но вскоре отец и мать покинули меня. Воспитывалась и выросла я у кормилицы. Затем меня взял замуж некий Агата, чиновник при правителе этой провинции, и я прожила с ним три года. Этой весной он оставил службу и вдруг занемог и скончался, покинув меня одну в целом свете. Я справилась о кормилице, но мне сообщили, что она постриглась в монахини и отправилась странствовать. Значит, никого не осталось у меня в столице. Пожалейте же меня! Вчера, когда мы вместе спрятались от дождя, я тотчас же поняла, какой вы добрый и нежный человек, и захотела принадлежать вам до конца дней своих, быть вашей супругой. Так не отталкивайте меня, и закрепим навечно наш союз вином из этих чашек!»



Лишь об этом и мечтал Тоёо после вчерашнего дня, душа его была охвачена любовным смятением, и он весь с головы до ног задрожал от радости. Но он тут же вспомнил, что не волен распоряжаться собой, и при мысли о том, что придется просить дозволения у родителей и у старшего брата, радость его померкла и его охватил страх. Он не мог вымолвить ни слова в ответ. Тогда Манаго смутилась и сказала: «По женскому легкомыслию я говорила глупости, и мне стыдно, что нельзя взять обратно свои слова. Как могла я, бессовестная, навязываться вам, тогда как мне давно уже следовало бы утопиться в море! И хотя мое признание — не ложь и не шутка, прошу вас, будем считать, что оно подсказано мне вином, и поскорее забудем об этом».



Тоёо сказал: «Значит, я не ошибся, когда с самого начала узнал в вас благородную даму из столицы. Я вырос на диком берегу, к которому даже киты подплывают без опасения, так судите же сами, какой радостью были для меня ваши слова! На ваше признание я не ответил только потому, что не волен в своих поступках. Мою жизнь направляют отец и старший брат, и, кроме собственных волос, ничего своего у меня нет. Сегодня я впервые с прискорбием думаю об этом, так как не в состоянии преподнести вам достойные подарки. Но если вы снисходите до меня, я готов служить вам без оглядки. Ведь даже Конфуций, говорят, забыл ради любви и сыновний долг, и самого себя». — «Я тоже бедна, но приходите хотя бы иногда побыть со мною. А сейчас примите от меня этот меч. Мой муж не расставался с ним и говорил, что другого такого меча нет на свете».



С этими словами она протянула Тоёо великолепный старинный меч, необычайно острый, отделанный золотом и серебром. Отказаться от первого подарка было бы дурным предзнаменованием; Тоёо принял меч и собрался уходить. Манаго пыталась удержать его. «Останьтесь до утра», — просила она. Но он сказал: «Отец будет бранить меня, если я без разрешения проведу ночь вне дома. Завтра я как-нибудь обману его и приду к вам под вечер».



В эту ночь Тоёо опять долго не мог сомкнуть глаз и уснул лишь на рассвете.



Между тем его старший брат Таро встал рано, чтобы выбрать сети, Проходя мимо спальни Тоёо, он заглянул в дверную щель и вдруг увидел, что в изголовье постели лежит меч, сверкающий под слабым огоньком светильника. «Странно! Где он раздобыл это?» — с беспокойством подумал Таро. Он с шумом раскрыл дверь.



Тоёо сейчас же проснулся и, увидев старшего брата, сказал: «Вы звали меня?» — «Что это блестит у тебя в головах? — спросил Таро. — Дом рыбаков — не место для такой ценной вещи. Отец увидит и крепко накажет тебя». Тоёо ответил: «Эта вещь мне ничего не стоила. Ее мне подарили». — «Да где это найдется в наших местах человек, который раздаривает драгоценности? сказал сердито Таро. — Ты тратил деньги на китайские книги, в которых ничего не понять, — пусть, я молчал, потому что отец молчал. Но теперь ты купил еще и этот меч, — захотелось тебе, верно, красоваться с ним на храмовых праздниках! Да ты что, с ума спятил?» Отец услышал громкий голос Таро и крикнул: «Что он натворил, этот бездельник? Ну-ка, пошли его ко мне, Таро!» — «И где он только купил его? Хорошо ли тратить деньги на ценные вещи, которые под стать разве князьям и военачальникам? Призовите его к себе и строго взыщите. Я бы сделал это и сам, но мне пора выбирать сети». И Таро ушел.



Тоёо позвала мать и сказала: «Зачем ты купил такую вещь? Ты же знаешь, что и рис, и деньги в нашем доме принадлежат Таро. У тебя же ничего своего нет. До сих пор тебе. давали полную волю, но где во всем мире найдешь ты пристанище, если Таро на тебя рассердится? Ты ведь изучаешь книги; как же ты не понимаешь всего этого?» Тоёо ответил: «Говорю вам правду, я не купил эту вещь. Мне подарила ее при встрече одна особа. И незачем было брату ругать меня». — «Да за какие же это заслуги тебя наградили такой драгоценностью? — закричал отец. — Как ты смеешь врать? Говори правду, сейчас же!» — «Мне стыдно рассказывать об этом прямо вам, — сказал Тоёо. — Разрешите передать через кого-нибудь». — «Кому же ты хочешь рассказать то, что стыдно открыть родителям и брату?» — в гневе спросил отец, но тут вмешалась жена Таро. «Позвольте мне поговорить с ним, — сказала она. — Ступай в мою комнату, Тоёо». Она успокоила свекра и последовала за Тоёо к себе.



Тоёо сказал ей: «Если бы брат не заметил меч, я и сам потихоньку пришел бы к вам попросить вашего совета. А тут меня сразу принялись ругать. Меч же этот мне подарила одна беззащитная одинокая женщина и попросила моего покровительства. Но что могу сделать я, бедный нахлебник, без разрешения? Мне угрожает изгнание из родительского дома, и я уже горько раскаиваюсь, что был у той женщины. Пожалейте меня, сестра, помогите мне!» Невестка ответила, смеясь:



«Мужчина, который ложится в постель один, всегда вызывает жалость. Ничего, не беспокойся. Я постараюсь все устроить». В ту же ночь она рассказала все Таро и добавила: «Разве это не счастье для твоего брата? Поговори же хорошенько с отцом».



Таро нахмурился. «Странно, однако же, — сказал он. — Мне не приходилось слышать, чтобы среди чиновников правителя был какой-то Агата. Наш отец старшина деревни, и мы не могли бы не знать о смерти такого человека. А ну, принеси-ка сюда этот меч!» Жена принесла меч, и Таро, внимательно его осмотрев, сказал после долгого молчания: «Случилось недавно страшное дело.



Господин министр из столицы в благодарность за то, что боги ниспослали ему просимое, преподнес храму Гонгэн богатые дары. И что же? Эти дары внезапно исчезли из сокровищницы храма неизвестно куда. Настоятель храма пожаловался правителю провинции, и правитель изволил отдать приказ отыскать и схватить вора. Как я слышал, помощник правителя Бунъя-но-Хироюки прибыл к настоятелю и сейчас совещается с ним. Меч же этот никак не мог принадлежать чиновнику. Пойду и покажу его отцу». И он отправился к отцу и сказал: «Случилось такое-то и такое-то страшное дело. Как нам поступить?»



Выслушав Таро, отец посинел от страха. «Вот ведь беда на наши головы! воскликнул он. — Никто из нас в жизни ничего не крал, так за какие же наши грехи внушено было ему такое недоброе дело? Если это дойдет до правителя со стороны, всем нам, наверное, придет конец. И ради наших предков и наших потомков да не будет у нас жалости к преступному сыну! Завтра же донеси на него!»



Дождавшись рассвета, Таро поспешил к настоятелю храма, все рассказал и показал ему меч. Настоятель сказал с изумлением: «Да ведь это меч из даров господина министра!» Тогда помощник правителя объявил: «Надо взять преступника и выяснить, где остальное». Он велел Таро показать дорогу и послал с ним десять стражников. Тоёо, ничего не подозревая, сидел над своими книгами, как вдруг ворвались стражники и навалились на него. «За что?» — вскричал он, но стражники не ответили и крепко его связали. Отец, мать, Таро и его жена не знали, куда деваться от стыда и горя, «По приказу правителя! Шагай живее!» — с этими словами стражники окружили Тоёо и погнали его в храм.



Помощник правителя, строго глядя на Тоёо, сказал: «Ты обокрал сокровищницу храма. Это неслыханное преступление против законов государства. Куда ты спрятал уворованное? Говори точно и ясно!» Только теперь Тоёо понял, почему его схватили, и, заливаясь слезами, ответил: «Я никогда ничего не крал. Меч я получил при таких-то и таких-то обстоятельствах. Вдова Агаты говорила мне, что этот меч принадлежал ее покойному мужу; Сейчас же потребуйте ее сюда, и вы убедитесь в моей невиновности». Помощник правителя разгневался. «Среди моих чиновников не было никакого Агаты! — крикнул он. — Ты лжешь и этим только отягчаешь свою вину!» — «На что мне так лгать, если я в вашей власти? — возразил Тоёо. Ведь я прошу вас только, чтобы вы призвали сюда эту женщину».



Тогда помощник правителя приказал страже: «Отыскать дом этой Манаго Агата. Взять ее».



Стражников повел Тоёо. Странное зрелище открылось ему, когда они подошли к дому Манаго. Некогда крепкие столбы ворот совершенно прогнили, черепицы крыши растрескались и обвалились, двор зарос сорной травой. Видно было, что в этом доме давно уже никто не живет. Тоёо смотрел и не верил глазам своим. Стражники обошли окрестности и согнали к дому соседей. Соседи — старый лесоруб, мельник и еще несколько человек, дрожа от страха, расселись перед домом.



Стражники спросили их: «Кто жил в этом доме? Правда ли, что сейчас здесь живет вдова некоего Агаты?» Вперед выполз старый кузнец и сказал: «Такого имени нам слышать не приходилось. Года три назад жил в этом доме богатый человек по имени Сугури. Он отплыл с товарами на Цукуси, да так и пропал без вести. Домочадцы его разбрелись кто куда, и с тех пор в доме никто не живет.



Правда, наш сосед-красильщик рассказывал, что вот этот человек вчера заходил сюда, побыл немного и ушел». — «Раз так, надо все хорошенько осмотреть и доложить господину», — решили стражники. Они распахнули ворота и вошли.



Внутри запустение было еще страшнее, чем снаружи. За воротами оказался обширный сад, мрачный и унылый. Вода в его прудах высохла, засохли водоросли и водяные цветы, в буйных зарослях дикого тростника лежала огромная сосна, поваленная ветром. Когда раздвинули створки парадного входа, из дома пахнуло такой тухлятиной, что все в испуге остановились и попятились назад. Тоёо только плакал, всхлипывая. Тогда один из стражников, храбрец Кумагаси Косэ, сказал: «Идите за мной!» И двинулся вперед, грубо стуча ногами по дощатому полу. Всюду было на вершок пыли. На полу, покрытом мышиным пометом, сидела за ширмой женщина, прекрасная, как цветок. Кумагаси, приблизившись к ней, сказал:



«Приказ правителя. Отправляйся с нами не мешкая». Женщина не пошевелилась и не ответила, и Кумагаси уже протянул руку, чтобы схватить ее, как вдруг раздался ужасающий грохот, словно раскололась земля. Никто не успел даже подумать о бегстве, все попадали с ног. Когда они пришли в себя, женщины нигде не было.





(окончание следует)


Прикрепленное изображение (вес файла 191.1 Кб)
1263759161_007-morita13.jpg
Дата сообщения: 10.02.2013 14:20 [#] [@]

Уэда Акинари



Распутство змеи



(окончание)





В токонома что-то блестело. Стражники боязливо подошли ближе и поглядели.



Там были сокровища, похищенные из храма, — знамена из китайской парчи, узорчатые ткани, гладкие шелка, щиты, копья, колчаны. Забрав все с собой, стражники вернулись к помощнику правителя и подробно доложили о странном происшествии в доме. Помощник правителя и настоятель поняли, что дело это — козни оборотней, и больше Тоёо не допрашивали. Тем не менее его признали виновным. Он был препровожден в замок правителя и брошен в темницу. Богатыми приношениями отец и старший брат искупили вину Тоёо, и через сто дней его выпустили на свободу. Тогда он сказал: «Мне стыдно смотреть людям в глаза. Позвольте мне уехать в Ямато и пожить немного у сестры». — «Пожалуй, после всего, что случилось, ты можешь и заболеть, — согласились родители. — Поезжай и погости там несколько месяцев». И Тоёо отправился в сопровождении верного человека.



Сестра жила в городе Цуба. Она была замужем за торговцем Канэтадой Танабэ.



Супруги оба обрадовались приезду Тоёо. Зная о его злоключениях, они жалели его, обращались с ним ласково и уговаривали остаться у них навсегда. Наступил Новый год, пришел февраль. Город Цуба находился неподалеку от храма Хасэ. Храм этот пользовался особыми милостями Будды, слава о нем, как говорили, дошла даже до Китая, и множество паломников стекалось к этому храму из столицы и из деревень. Больше всего их было весной. Все паломники останавливались в городе, в каждом доме пускали на ночлег путников.



Танабэ торговал фитилями для храмовых светильников, поэтому в его лавке всегда было полно покупателей. И вот однажды в лавку зашла необычайно изящная женщина с девочкой-служанкой. Видимо, пришла она на поклонение из столицы.



Женщина спросила белил и благовоний, и вдруг служанка, поглядев на Тоёо, воскликнула: «Да ведь здесь наш господин!» Удивленный Тоёо взглянул — это были Манаго и Мароя. «Пропал, пропал совсем», — проговорил он в страхе и спрятался в комнате в глубине дома. «Что это с тобой?» — спросила его сестра, и он ответил: «Явились те самые оборотни! Не подходите к ним!» Он все метался по дому, ища места, где бы спрятаться, а сестра и ее муж в недоумении спрашивали: «Да где они? Кто они?»



Тут вошла Манаго и сказала: «Прошу вас, не пугайтесь! И ты не бойся, муж мой! Подумай, как тосковала я, когда ты попал в беду по моей вине, как я искала тебя, как желала объяснить тебе все и утешить тебя! И как я рада, что зашла в этот дом и теперь снова вижу тебя! Господин хозяин, пожалуйста, выслушайте меня! Если бы я, была каким-нибудь оборотнем, разве могла бы я появиться в ясный полдень среди такого множества людей? Взгляните, вот стежки на моей одежде, вот моя тень от солнца. Поймите же, что я говорю правду, и перестаньте сомневаться во мне!»



Тоёо, собравшись наконец с духом, сказал: «Не лги, ты вовсе не человек. Когда стражники взяли меня и я привел их к тебе, мы все своими глазами видели, что ты сидела одна в своем доме, который за одну ночь пришел в ветхость и запустение и сделался похожим на обиталище злых духов, а когда тебя хотели схватить, с безоблачного неба ударил гром и ты исчезла бесследно. Зачем ты преследуешь меня? Прочь отсюда! Сгинь!» Манаго со слезами на глазах ответила:



«Да, конечно, ты вправе так думать. Но погоди, выслушай меня! Узнав, что тебя взяли под стражу, я обратилась за советом к преданному мне старику соседу. Он быстро устроил так, что дом принял запущенный вид, а грохот, который ты услыхал, когда меня хотели схватить, учинила Мароя. Потом я наняла корабль и уплыла в Наниву. Но я терзалась беспокойством за тебя и решила помолиться в здешнем храме о встрече с тобой. Бесконечной милостью Будды храма Хасэ мое желание исполнилось, счастливая встреча свершилась. Да разве под силу было бы мне, слабой женщине, обокрасть храмовую сокровищницу? Это сделал мой прежний муж, человек с недоброй душой. Пойми же меня, прими хоть каплю любви, которой полно мое сердце!» Так сказала она и горько заплакала.



Тоёо то сомневался, то жалел ее и не мог сказать ни слова. Однако рассказ Манаго все объяснил, и она была так прекрасна и беззащитна, что супруги Канэтада сказали без колебания: «Тоёо наговорил здесь невесть какие страхи; этого, разумеется, не было и быть не могло. И подумать только, какой долгий путь заставило вас совершить ваше любящее сердце! Нет уж, хочет Тоёо или не хочет, но вы должны остаться у нас». И они проводили ее в отдельную комнату.



После этого прошел один день и второй день. Манаго, всячески ласкаясь к супругам Канэтада, взывала к их участию. Сила ее чувства тронула их; они принялись уговаривать Тоёо, и в конце концов брачная церемония свершилась.



Тоёо тоже отошел душой за эти дни, прелесть Манаго его восхищала. А когда обменялись они клятвами в верности вечной, стал ненавистен им утренний колокол храма Хасэ, что гонит тяжелые тучи, осевшие за ночь на склонах гор Кацураги и Такама, и сетовали они на то, что длинен день и слишком медленно близится миг, когда вновь они смогут соединиться на ложе.



Так шло время, и наступил март. Канэтада сказал Тоёо и его супруге: «Славно сейчас в Ёсино. Не так, может быть, как в столице, но веселее, чем в наших местах. Весной это поистине «Ёсино» — «долина счастья». Горой Мифунэ и рекой Нацуми можно любоваться круглый год, и все не надоест, а сейчас они особенно прекрасны. Собирайтесь, поедем туда!»



Манаго, улыбнувшись, ответила: «Даже жители столицы сетуют, что не дано им любоваться видами Ёсино. Ведь недобрые люди хвалой отзывались», как сказано в «Манъёсю» Но я с детских лет всегда тяжко болела в многолюдстве и в дальнем пути и потому, к сожалению, с вами поехать не могу. Отправляйтесь без меня и непременно привезите мне подарки». — «Ты болеешь, наверное, если много ходишь пешком, возразил Канэтада. — Что ж, хоть и нет у нас колесницы, но мы позаботимся о том, чтобы в пути тебе не пришлось ступить ногою на землю. Смотри, если ты не поедешь, Тоёо будет тосковать и беспокоиться». Тоёо тоже сказал: «Все так добры к тебе, ты должна ехать с нами, даже если тебе станет плохо». И Манаго пришлось отправиться вместе со всеми. Ярко и красиво были разодеты люди в Ёсино, но ни одна женщина не была так прекрасна и изящна, как Манаго.



Они посетили монастырь, с которым дом Канэтада давно уже состоял в дружеских отношениях. Настоятель встретил их приветливо. «Этой весной вы приехали слишком поздно, — сказал он. — Уже и цветы осыпаются, и соловьи отпели. Впрочем, я покажу вам красивые места». И он накормил гостей вкусным, сытным ужином.



На рассвете небо было закрыто туманом, но вскоре прояснело. Храм стоял на возвышенности, и были хорошо видны разбросанные там и сям домики монахов.



Воздух наполнился щебетанием горных пташек, цветущие рощи и цветущие луга мешались между собой. Даже сердца местных жителей пробуждались к радости.



Тем, кто приезжал в Ёсино впервые, прежде всего показывали водопад. Туда и отправились в сопровождении проводника Канэтада и Тоёо с женами. Они долго шли, спускаясь ущельями. С шумом, похожим на стоны, катился водопад на каменные плиты возле развалин старинного дворца. В прозрачном потоке мелькали, стремясь против течения, маленькие форели. Налюбовавшись ими, путники раскрыли коробочки с едой и принялись закусывать, весело беседуя.



В это время на горной тропинке появился какой-то человек. Был это старик, седой как лунь, но еще крепкий телом. Он приблизился к водопаду, увидел путников и остановился, с удивлением вглядываясь. Манаго и Мароя сейчас же повернулись к нему спиной, делая вид, будто не замечают его. Старик долго смотрел на них и наконец пробормотал: «Странно, для чего этим оборотням понадобилось дурачить людей? И как смеют они оставаться перед моими глазами?»



Едва он произнес это, как Манаго и Мароя вскочили и стремглав бросились в водопад. Вода закипела и в клубах пара поднялась к небу; собрались тучи, черные как тушь, и спутанными струями хлынул дождь.



Старик успокоил перепуганных людей и отвел их в деревню. Еле живые, Канэтада с женой и Тоёо забились под карниз бедной хижины. Старик, обратившись к Тоёо, сказал: «Вижу по лицу твоему, что это тебя изводил тот оборотень. Если бы не я, ты бы погиб. Будь же впредь осторожнее». Тоёо, распростершись ниц, рассказал все, как было, и стал жалобно просить: «Спасите меня, спасите!»



Старик сказал: «Сей оборотень есть древняя змея. Нравом она весьма распутна: совокупляясь с быком, родит на свет единорога, а случаясь с жеребцом — порождает змиеконя. Видимо, твоя красота распалила ее, и если ты не остережешься, она выпьет из тебя жизнь». Тоёо и Канэтада с женой решили, что перед ними божество в человеческом образе, и склонились с молитвами. Но старик, засмеявшись, сказал: «Я не бог. Я всего лишь старый Кибито Тагима из храма Ямато. Пойдемте, я провожу вас домой». И они последовали за ним.



На следующее утро Тоёо отправился в храм Ямато. Он почтительно приветствовал старика, преподнес ему дары: три куска шелка и две штуки полотна — и смиренно попросил очищения от скверны. Старик дары принял и роздал их служителям храма, ничего себе не оставив. Затем он сказал Тоёо: «Ты возбудил в ней похоть своей красотой, и потому она тебя преследует. Но и в — твоем сердце нет покоя, ибо ты пленился ее нынешним обличьем. Если ты скрепишься духом и успокоишься, то не нужна будет тебе моя помощь, чтобы отделаться от этих оборотней. Постарайся же изгнать ее образ из своего сердца». Выслушав поучения старика, Тоёо почувствовал, будто очнулся от долгого сна, поблагодарил его, вернулся к Канэтаде и сказал: «В том, что меня опутали оборотни, виновата моя неправедная душа. Мне нельзя больше пренебрегать своим долгом перед родителями и братом и оставаться нахлебником в вашем доме. И хотя доброта ваша ко мне поистине не имеет границ, я должен покинуть вас». И он вернулся домой в провинцию Кии.



Выслушав рассказ Тоёо, отец, мать и Таро с женой поняли, что он ни в чем не виноват. Им было жалко его, а упорство оборотней внушало им страх. Конечно же, все это случилось потому, что Тоёо не женат. И они решили женить его. В деревне Сиба жил человек по имени Сёдзи Сибано. У него была дочь, отданная в услужение во дворец. Срок службы ее истекал, и Сёдзи послал к Оя посредников просить Тоёо к себе в зятья. Дело было доброе, быстро заключили брачный договор.



Отправили в столицу посыльного за невестой. Невеста — звали ее Томико, — вернулась домой с радостью. Она прослужила во дворце несколько лет, поэтому манеры у нее были изящные, да и собой она была хороша. При встрече Тоёо остался ею доволен, хотя и не раз вздохнул, вспоминая о том, как любила его змея. В первую ночь ничего не случилось, и говорить об этом не стоит.



Когда же настала вторая ночь, Тоёо, изрядно подвыпив, стал дразнить жену:



«Ну что, не противна тебе деревенщина после жизни в столице? Ах ты, бессовестная! Небось во дворце делила ложе с принцами и князьями?» Вдруг Томико, взглянув ему в лицо, сказала: «Нет, это ты бессовестный! Ты забыл старую клятву и даришь любовь недостойной дурнушке!» Голос, несомненно, принадлежал Манаго. Это она была рядом с ним в новом обличье. Тоёо помертвел, волосы его стали дыбом, и он не мог произнести ни слова. Женщина продолжала с улыбкой: «Не удивляйся, муж мой! Слишком быстро ты забыл клятву, данную мне перед морями и горами, но я-то всегда помнила и вот пришла к тебе. А если ты послушаешься чужих людей и будешь пытаться отделаться от меня, я жестоко отомщу тебе. Высоки горы Кидзи, но кровь твоя прольется с их утесов и затопит долины. Страшной смертью умрешь ты». Тоёо только трясся от страха и в душе прощался с жизнью. Тут из-за ширмы вышла Мароя и сказала:



«Господин мой, что с вами? Почему вы не радуетесь своему счастью?» Увидев ее, Тоёо совсем обессилел, закрыл глаза и уткнулся лицом в пол. Ни уговоры, ни угрозы больше не трогали его, и в таком положении, словно мертвый, он оставался до утра.



А утром, выбравшись из спальни, он прокрался к Сёдзи и, оглядываясь, шепотом рассказал: «Случилось такое-то и такое-то страшное дело. Пожалуйста, придумайте, как мне спастись». Сёдзи и его супруга слушали, побледнев от горя и ужаса, затем Сёдзи сказал: «Что же нам делать? Вчера неподалеку отсюда в горном монастыре остановился один монах из столичного храма Курама. Он каждый год ходил на поклонение в Кумано, и в нашей деревне его знают и почитают.



Говорят, он обладает большой духовной силой, умеет заговаривать чуму, злых духов и саранчу. Давай пригласим его». Спешно послали за монахом, и он явился.



Когда ему рассказали, в чем дело, он гордо объявил: «Мне ничего не стоит справиться с этими червями. Прошу только не шуметь». Он сказал это так уверенно, что все сразу успокоились.



Монах распустил в воде красный мышьяк, наполнил им пузырек и направился к спальне. Люди в страхе попрятались кто куда, а монах говорил, посмеиваясь:



«Куда же вы? Останьтесь здесь все, старые и малые! Сейчас я захвачу эту змею и покажу вам!» Но едва он отодвинул дверь спальни, как оттуда навстречу ему высунулась змеиная голова. Какая же она была громадная! Она заполняла всю дверь и сверкала белизной, словно снежный сугроб под солнцем. Глаза ее были как зеркала, рога — как высохшие деревья, огромная пасть была разинута на три сяку, и из нее высовывалось кроваво-красное жало. Одного глотка хватило бы ей, чтобы покончить с монахом. «Беда!» закричал монах. Рука его разжалась и выронила пузырек, ноги подкосились, он опрокинулся на спину и из последних сил ползком выкарабкался из дома. «Страх какой! — проговорил он. — Когда беду насылают боги, разве может что-нибудь сделать монах? Только руки и ноги спасли меня, иначе я бы погиб!» И с этими словами он потерял память. Его пытались привести в чувство, но его лицо и тело покрылись красными и черными пятнами, и он весь горел, как в огне. Видно, ядовитое дыхание змеи обдало его. Пытался он что-то сказать, но только вращал глазами и не мог произнести ни звука. Облили его водой, но ничто не помогло. Он умер.



Гибель монаха всех ошеломила; люди думали, что наступил их последний час, и плакали от страха. Тоёо, немного успокоившись, сказал: «Даже мудрый монах не смог укротить змею. Оборотни упорны в своем намерении завладеть мною, — и в этом мире мне от них не скрыться. Нельзя, чтобы из-за меня одного гибли и мучились люди. Больше не старайтесь мне помочь и не горюйте обо мне». И он направился к спальне. «Ты что, с ума сошел?» — закричали ему вслед домочадцы, но он даже не обернулся. Когда кто-то потихоньку приоткрыл дверь и заглянул в спальню, там было тихо. Тоёо и Томико спокойно сидели друг против друга.



Томико сказала ему: «В чем моя вина, что ты подговаривал людей схватить меня? Если ты и впредь будешь воздавать мне злом за любовь, я уничтожу не только тебя, но и всех до единого жителей этой деревни. Изгони же из сердца дурные помыслы и вспомни лучше, как сладко любить меня!» С этими словами она принялась ласкаться к нему. Тоёо, содрогаясь от отвращения, сказал: «Слыхал я такую пословицу — человек не всегда хочет убить тигра, зато тигр всегда жаждет крови человека. Сердце у тебя не человеческое, а твоя любовь причинила мне уже много горя. Ты злобна и мстительна, за неосторожное слово ты можешь обрушить на меня страшную кару. Но если ты действительно любишь меня, как любят люди, нам нельзя оставаться здесь и держать в страхе хозяев этого дома. Пощади только жизнь Томико, и я готов уехать — с тобой, куда ты пожелаешь». Она в ответ обрадованно кивнула. Тоёо вышел из спальни и сказал Сёдзи: «Это гнусное чудовище не отстанет от меня, поэтому я не могу оставаться у вас и подвергать людей опасности. Отпустите меня, пока не поздно, надо спасти Томико». Но Сёдзи не согласился. «Я все-таки из рода самураев, — сказал он. — Мне будет стыдно перед Оя, если я ничем не помогу его сыну. Попробуем сделать вот что. Есть в храме Додзе в Комацубара настоятель Хокай, человек великой святости. Теперь он уже стар и не покидает своей кельи, но мне он не откажет. Так или иначе он нам поможет». И, вскочив на коня, Сёдзи помчался в Комацубара.



Дорога была дальняя, и Сёдзи добрался до храма только в полночь. Дряхлый настоятель выполз из опочивальни, выслушал Сёдзи и сказал: «Скверное у вас получилось дело. Я, как видишь, совсем одряхлел и не знаю, есть ли во мне теперь прежняя сила духовная. Однако сидеть сложа руки, когда у тебя дома такое несчастье, я не могу. Сейчас ты вернешься домой, а я буду вслед не замешкав». Он достал пропахшую горчицей рясу и протянул ее Сёдзи со словами:



«Подкрадись незаметно к чудовищу, накрой его с головой и держи крепко. Да смотри, будь осторожен, оно может удрать. И все время читай молитвы». Сёдзи в радости помчался домой. Подозвав тайком Тоёо, он подробно все объяснил и передал ему рясу. Тоёо спрятал ее за пазуху и пошел в спальню. «Сёдзи меня отпустил, — сказал он. — Мы можем ехать». Едва Томико обрадованно на него взглянула, как он выхватил рясу, накрыл ее с головой и изо всех сил навалился на нее. «Больно, больно! — закричала она. — За что ты меня мучаешь? Мне тяжело, отпусти меня!» Но он сжимал ее под рясой все крепче и крепче.



Наконец прибыл в паланкине настоятель Хокай. Домочадцы Сёдзи извлекли его из паланкина, и он проследовал в спальню. Бормоча про себя молитвы, он отстранил Тоёо и поднял рясу. Томико была без памяти, а у нее на груди неподвижно лежала, свернувшись в кольцо, белая змея в три сяку длиной. Дряхлый настоятель схватил змею и сунул в железный горшок, который поднес ему служка.



Затем он опять сотворил молитву, и тогда из-за ширмы выползла маленькая змея в один сяку. Настоятель подхватил ее и тоже сунул в горшок, после чего тщательно закутал горшок в рясу. Так, не выпуская горшка из рук, он сел в паланкин.



Люди, сложив ладони, низко ему поклонились. Вернувшись в храм, настоятель велел вырыть перед стеной глубокую яму и закопать в ней горшок со змеями и наложил на это место заклятие на вечные времена. Говорят, и сейчас еще есть Змеиный Холм — Хэбига-Дзука. Что же касается дочери Сёдзи, то она заболела и умерла. А с Тоёо, говорят, ничего худого не случилось…


Прикрепленное изображение (вес файла 818.5 Кб)
1309425827_014781.jpg
Дата сообщения: 10.02.2013 14:23 [#] [@]

О Лаура! Я парю над миром,



Я небесным осиян эфиром:



То в глаза мне заглянула ты.



Упиваюсь ароматом рая, —



Это взор твой вспыхнул, отражая



В яркой бирюзе мои черты.





Я внимаю пенью лир надзвёздных,



Гимну сфер, вращающихся в безднах,



С музой сочетаюсь в забытьи, —



Это, медля, как в блаженной муке,



Неохотно покидают звуки



Губы сладострастные твои.





Вот амуры над тобой взлетели,



Опьянев от песни, пляшут ели,



Словно душу в них вдохнул Орфей.



Полюсы вращаются быстрее, —



Это ты, подобна лёгкой фее,



Увлекла их пляскою своей.





Ты с невольной лаской улыбнулась, —



И в граните, в мраморе проснулась



Жизни тёплая струя.



Дивной явью стал мой сон заветный:



Это мне Лауры взор ответный



Молвил: «Я твоя!»





(Шиллер)





С днём Св.Валентина!


Прикрепленное изображение (вес файла 213.3 Кб)
610912.jpg
Дата сообщения: 14.02.2013 13:53 [#] [@]

Matata, спасибо!



СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ



14 февраля - Католический День святого Валентина (День всех влюблённых)



Хинемоа и Тутанекаи



Маорийская легенда





Тутанекаи жил на острове Мокоиа, украшавшем, словно жемчужина, сияющие воды озера Роторуа. Отрезанные водой от других людей, Тутанекаи, его мать, отчим и сводные братья вели мирную жизнь и не участвовали в межплеменных войнах, которые то и дело вспыхивали на берегах озера. Но и до них доходили вести о том, что происходило вокруг. Время от времени кто-нибудь садился в лодку и уплывал с острова, а возвращаясь, рассказывал, что делается за пределами их маленького мира. Так Тутанекаи и его братья узнали о красивой знатной девушке из Офаты по имени Хинемоа. Все, кто говорил про нее, рассказывали, какая она красивая, добрая и смелая. Эти разговоры так разволновали братьев, что они влюбились в Хинемоа прежде, чем увидели ее. Сводные братья Тутанекаи хвастались, что возьмут ее в жены, но сам Тутанекаи не говорил ни слова. По вечерам он выходил на галерею своего дома на склоне холма и долго смотрел туда, где за темной водой жила Хинемоа. Потом он вздыхал, приносил флейту, и над озером разносилась его любовная песня. Мелодия летела над водой, и Хинемоа, которая разговаривала с подругами и радовалась лунному свету, вдруг замолкала. Озеро курилось, клочья тумана поднимались над чайным деревом манукой и таяли в вышине, как и мысли Хинемоа. Ей рассказывали о братьях с острова Мокоиа. Хинемоа улыбалась и думала: "Это играет Тутанекаи".



Однажды на берегу озера собралось несколько племен. Пришла вместе с родными и Хинемоа, ее глаза искали Тутанекаи. Увидав высокого привлекательного юношу, она тут же догадалась, что это он играет на флейте в лунные ночи. А Тутанекаи сразу же остановил взгляд на Хинемоа, хотя в дом собраний пришли все красивые девушки с берегов Роторуа.



Так Хинемоа и Тутанекаи полюбили друг друга, хотя оба скрывали свои чувства. Хинемоа принадлежала к знатному роду вождей Офаты, и как ни любил ее Тутанекаи, он боялся, что она не захочет стать его женой. Все-таки при каждом удобном случае он старался встретиться с девушкой и поговорить с ней. В конце концов Тутанекаи решил открыться Хинемоа. Он послал к ней одного своего друга. Когда друг сказал Хинемоа, что Тутанекаи любит ее, она чистосердечно удивилась:



- Е-ху! Значит, он любит меня так же сильно, как я его? На следующей встрече племен возлюбленные вышли вместе из дома собраний. В доме было много людей, и никто не обратил внимания на их отсутствие. Они сидели в темноте, и под громкий смех и крики танцоров Тутанекаи произносил слова любви.



- Когда же мы снова увидимся? - спросил он.



- Я приду к тебе, мой любимый, - тихонько сказала Хинемоа. - Я приду тайком, будь готов встретить меня. Как я узнаю, что ты ждешь меня?



Тутанекаи на минуту задумался:



- Моя песня уже не раз пролетала над водами Роторуа и говорила тебе о моей любви. Пусть теперь она скажет тебе о другом, пусть она послужит знаком, что я жду тебя. Если в тишине ночи до тебя донесется песня, знай, что я высматриваю твою лодку и жду с нетерпением, когда она тайком приплывет ко мне по темным водам озера.



На следующую ночь, услышав отдаленные звуки флейты, Хинемоа прокралась на берег, где стояли лодки. Все лодки были на месте, но ей на горе кто-то вытащил их из воды и отнес подальше от берега. В воде не осталось ни одной лодки. Песня явственно доносилась до нее с той стороны, где в недвижимой воде лежал уснувший остров Мокоиа.



- Хинемоа! Хинемоа! - звала флейта. - Хинемоа!



Сердце девушки тяжело билось, переполненное тоской о возлюбленном. Хинемоа повернулась и пошла прочь. Наверное, кто-то заметил, какие взгляды бросал на нее Тутанекаи в доме собраний. А может быть, кто-нибудь слышал, как они шептались в темноте, потому что обычно хоть несколько лодок оставалось на воде.



На следующую ночь Хинемоа снова пришла к озеру, но сухие лодки снова лежали далеко на песке, и ее подозрения обратились в уверенность.



Ночь за ночью звала ее флейта Тутанекаи. Луна прибывала, потом начала убывать, любовь к Тутанекаи терзала сердце Хинемоа и лишала сна. А отдаленные звуки флейты разрывали ей уши. Закрыв глаза, Хинемоа видела, как Тутанекаи стоит на галерее своего дома и играет на флейте, потом откладывает ее и всматривается во мрак, стараясь разглядеть на темной воде еще более темное пятно лодки.



Наступили безлунные ночи, и Хинемоа почувствовала, что больше не в силах ждать. Каждую ночь ряды лодок на берегу будто насмехались над ней, и она больше не хотела даже смотреть на них. Хинемоа решила добраться вплавь до острова, где ее ждал возлюбленный. Она приготовила шесть больших высушенных тыкв и связала их льняной веревкой, чтобы они поддерживали ее на воде.



Когда Хинемоа подошла к маленькому пляжу, вновь раздалась песня Тутанекаи и Хинемоа забыла страх. Она сбросила плащ из красиво сплетенного льна - единственное, что было на ней надето, - привязала под мышки тыквы и пошла по воде, пока не почувствовала, что волны подхватили ее и понесли. Хинемоа смело плыла вперед. Она летела по волнам точно птица, которая вырвалась из клетки.



Внезапно звуки флейты будто утонули в шуме волн. Может быть, налетевший ветер отнес их в сторону, а может быть Тутанекаи перестал играть. Хинемоа испугалась. Темнота казалась непроницаемой, как стена. Хинемоа пыталась приподняться над водой, чтобы посмотреть, далеко ли до острова, но мрак обступил ее со всех сторон. Хинемоа не знала, куда плыть. Она уже не понимала, где остров Мокоиа, а где берег, который она покинула. Ее руки устали, пустые тыквы, казалось, перестали поддерживать ее тело, и даже маленькие волны жестоко били Хинемоа по лицу. Девушка замерзала в холодной воде.



Крик отчаяния вырвался из груди Хинемоа, когда что-то твердое вдруг ударило ее по щеке. И в то же мгновение слезы радости полились у нее из глаз, и она ухватилась за бревно, которое плыло по озеру. Не выпуская его из рук, Хинемоа приподнялась над водой, и в эту минуту ветер снова донес до нее звуки флейты. Хинемоа оттолкнула бревно и поплыла туда, откуда слышалась песня. Стало немного светлее, при слабом свете звезд она уже различала очертания острова. Временами Хинемоа чувствовала такую усталость, что ей приходилось отдыхать, но страх перестал терзать ее. Течение начало относить девушку от берега, но она напрягала все силы и плыла вперед, качаясь на волнах. Время тянулось невыносимо медленно, вода становилась все холоднее. Внезапно песня смолкла, в полной тишине Хинемоа слышала только, как волны безостановочно бьются о ее грудь. Хинемоа замерла и прислушалась. Вначале она ничего не услышала. Потом до нее донеслись какие-то неясные звуки: легкий удар и шипение, точно волна ударилась о берег и побежала вверх по склону. И тут же вновь раздалось шипение, будто волна покатилась назад, унося с собой мириады песчинок. Через мгновение она нащупала ногами дно.



Окоченевшая Хинемоа с трудом вышла на берег. Холодный ветер набросился на нее еще безжалостнее, чем воды озера. Она шла, вытянув вперед руки, и вскоре наткнулась на скалы. Они были теплые, а в воздухе запахло серой, потому что рядом лежало теплое озерцо. Хинемоа однажды была на острове, она знала, где оно расположено. Озерцо называлось Ваикимихиа и находилось как раз у подножия холма, на котором стоял дом Тутанекаи.



Хинемоа с радостью погрузилась в воду и почувствовала, как приятное тепло разливается по всему ее замерзшему телу.



Теперь, когда все опасности были позади и она была рядом с домом своего возлюбленного, ею вдруг овладела робость, она боялась показаться ему на глаза. Ведь ее одежда осталась на берегу в Офате. Вдруг Хинемоа услышала шаги: кто-то шел по тропинке к Ваикимихиа. В то же мгновение она вышла на берег и спряталась под скалой.



Человек остановился, что-то упало в озерцо, и Хинемоа услышала, как рядом с ней вода с бульканьем наливается в кувшин. Изменив голос, она спросила басом:



- Для кого ты берешь воду? Кто ты такой?



Услышав в темноте чей-то голос, человек с кувшином испугался:



- Я раб Тутанекаи. Я беру воду для своего хозяина.



У девушки забилось сердце.



- Дай мне кувшин, - сказала она, все еще притворяясь мужчиной.



Она говорила так уверенно, что раб тут же отдал ей кувшин. Хинемоа поднесла кувшин к губам и напилась. А потом размахнулась и швырнула пустой кувшин с такой силой, что он перелетел через озерцо и разбился о скалы на другом берегу.



Перепуганный раб рассердился и закричал:



- Что ты делаешь? Это кувшин Тутанекаи.



Хинемоа не произнесла в ответ ни слова, она только еще глубже забилась под скалу, нависшую над берегом. Раб старательно оглядел каждый камень, но никого не увидел.



- Кто ты такой? - пронзительно закричал он и, не дождавшись ответа, повернулся и побежал домой.



- Что случилось? - воскликнул Тутанекаи, взглянув на раба. - Я тебе велел принести воду, где вода?



- Твой кувшин разбит...



- Кто разбил мой кувшин?



- Человек, который прячется в Ваикимихиа.



Тутанекаи пристально взглянул на раба:



- Что ты болтаешь? Кто разбил мой кувшин?



- Человек, который прячется в Ваикимихиа, - упрямо повторил раб.



Тутанекаи решил сам пойти посмотреть, кто прячется в Ваикимихиа, но передумал. Он повернулся лицом к стене и сказал устало:



- Возьми другой кувшин и принеси воды.



Раб снова пошел за водой. Сколько он ни оглядывался по сторонам, ему не удалось увидеть незнакомца. Но как только он опустил кувшин в воду, кто-то сказал басом:



- Если это вода для Тутанекаи, отдай ее мне.



У раба задрожали ноги, он протянул кувшин. В темноте показалась чья-то рука, и кувшин снова полетел в скалы.



На этот раз раб не тратил слов на бесполезные пререкания. Он побежал без оглядки вверх по извилистой тропинке.



- Человек из Ваикимихиа опять разбил кувшин! - задыхаясь, проговорил он.



Тутанекаи закрыл глаза.



- Возьми другой кувшин, - равнодушно проговорил он. Прошло немного времени, и раб вновь появился перед Тутанекаи с пустыми руками.



Тогда Тутанекаи обуял гнев. Он забыл о своей тоске. Схватив мере, Тутанекаи побежал к Ваикимихиа.



Хинемоа услышала топот ног и тут же догадалась, что бежит ее возлюбленный. Раб ступал тяжело и медленно, Тутанекаи бежал легко и стремительно. Она забилась еще глубже под скалу и, когда шаги Тутанекаи замерли на краю водоема, затаила дыхание.



Взошла луна, тень Тутанекаи упала на воду. Под скалой была непроглядная тьма.



- Кто смеет бить мои кувшины?! - крикнул Тутанекаи. - Иди сюда, дерзкий незнакомец, я хочу посмотреть на тебя. Будь мужчиной! Что ты прячешься в воде, как рак?!



Хинемоа молчала. Сквозь упавшие на глаза волосы она видела, как тень на воде приближается к ней. Тутанекаи протянул руку и коснулся ее волос.



- Ага! - закричал Тутанекаи. - Я тебя нашел. Выходи, злодей! - Тутанекаи еще крепче ухватил Хинемоа за волосы. - Дай мне взглянуть на твое лицо.



Хинемоа встала. Прекрасная и робкая, как серебристая цапля, которую удается увидеть раз в сто лет. Она медленно подошла к краю воды и взглянула на своего возлюбленного.



- Это я, Хинемоа, - прошептала она.



Суровость растаяла на лице Тутанекаи, будто легкое облачко под лучами летнего солнца.



- Хинемоа!



Дым от костров поднимался прямо в небо, когда все собрались за утренней трапезой. Вдруг кто-то спросил:



- Где Тутанекаи?



Наступила тишина.



Наконец раб Тутанекаи вышел вперед.



- Я видел его последний раз ночью, он пошел к Ваикимихиа разыскивать незнакомца, - сказал раб.



- Какого незнакомца? - не поняли родные Тутанекаи.



И тогда раб рассказал про разбитые кувшины и про то, как Тутанекаи пошел сам отыскивать незнакомца.



- Очень странно, - сказал один из стариков. - Может быть, с Тутанекаи случилась беда? Конечно, он храбрый воин. Но по ночам, когда мрак скрывает оружие в руках врага, беда может случиться даже с храбрым воином. Беги к нему в фаре, посмотри, как он.



Раб побежал к дому Тутанекаи, родные не спускали с него глаз. В полной тишине стук хлопнувшей двери прозвучал, как удар грома.



Раб заглянул в темный фаре и побежал назад на марае.



- Там четыре ноги! - кричал он. - Я заглянул в фаре, а там четыре ноги, а не две!



Родные зашумели.



- Кто же с ним? - громко спросил отец, стараясь перекричать остальных.



Раб снова побежал к дому Тутанекаи. Через несколько минут он вернулся и с волнением сказал:



- С ним Хинемоа!



Родные подхватили его слова:



- Тутанекаи с Хинемоа!



Братьев Тутанекаи терзала ревность, каждый из них надеялся, что Хинемоа предпочтет его.



- Это не Хинемоа! - сердито кричали они. - На берегу нет ни одной лодки, она не могла приплыть сюда ночью. Раб лжет!



В эту минуту из фаре вышел Тутанекаи, он вел за руку Хинемоа. Она гордо шла рядом с мужем, на ней был его плащ. Родные приветствовали ее громкими радостными криками, заглушившими сердитые возгласы братьев Тутанекаи:



- Конечно, это Хинемоа! Мы рады тебе, Хинемоа!


Прикрепленное изображение (вес файла 89 Кб)
Hinemoa-Tutanekai.jpg
Дата сообщения: 14.02.2013 17:02 [#] [@]

Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283

Количество просмотров у этой темы: 334126.

← Предыдущая тема: Сектор Орион - Мир Солнце - Царство Флоры

Случайные работы 3D

Sorceress
Восход
Giant Snail
Kitchenroom
Керберос
Catwoman

Случайные работы 2D

Tomorrow
Солнечное затмение
Hunger
Викинги
Тяжелая  поступь Третьего Рейха
Space Way
Наверх